Неточные совпадения
— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется
любить — прекрасно
ты это сказал, и рад
я ужасно за то, что
тебе так жить хочется, — воскликнул Алеша. —
Я думаю, что все должны прежде всего на свете
жизнь полюбить.
— Алешечка, поклонись своему братцу Митеньке, да скажи ему, чтобы не поминал
меня, злодейку свою, лихом. Да передай ему тоже моими словами: «Подлецу досталась Грушенька, а не
тебе, благородному!» Да прибавь ему тоже, что
любила его Грушенька один часок времени, только один часок всего и
любила — так чтоб он этот часок всю
жизнь свою отселева помнил, так, дескать, Грушенька на всю
жизнь тебе заказала!..
— Пуля вздор!
Я жить хочу,
я жизнь люблю! Знай
ты это.
Я златокудрого Феба и свет его горячий
люблю… Милый Петр Ильич, умеешь
ты устраниться?
— За то и
любила тебя, что
ты сердцем великодушен! — вырвалось вдруг у Кати. — Да и не надо
тебе мое прощение, а
мне твое; все равно, простишь аль нет, на всю
жизнь в моей душе язвой останешься, а
я в твоей — так и надо… — она остановилась перевести дух.
— Любовь прошла, Митя! — начала опять Катя, — но дорого до боли
мне то, что прошло. Это узнай навек. Но теперь, на одну минутку, пусть будет то, что могло бы быть, — с искривленною улыбкой пролепетала она, опять радостно смотря ему в глаза. — И
ты теперь
любишь другую, и
я другого
люблю, а все-таки
тебя вечно буду
любить, а
ты меня, знал ли
ты это? Слышишь,
люби меня, всю твою
жизнь люби! — воскликнула она с каким-то почти угрожающим дрожанием в голосе.
— Буду
любить и… знаешь, Катя, — переводя дух на каждом слове, заговорил и Митя, — знаешь,
я тебя, пять дней тому, в тот вечер
любил… Когда
ты упала, и
тебя понесли… Всю
жизнь! Так и будет, так вечно будет…
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный
жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Я не стану обвинять
тебя —
ты поступил со
мною, как поступил бы всякий другой мужчина:
ты любил меня как собственность, как источник радостей, тревог и печалей, сменявшихся взаимно, без которых
жизнь скучна и однообразна.
— Да прозябал всю
жизнь уездным почтмейстером… пенсионишко получает, шестьдесят пять лет, не стоит и говорить…
Я его, впрочем,
люблю. Порфирий Петрович придет: здешний пристав следственных дел… правовед. Да, ведь
ты знаешь…
— Все!
я узнаю из твоих слов себя: и
мне без
тебя нет дня и
жизни, ночью снятся все какие-то цветущие долины. Увижу
тебя —
я добр, деятелен; нет — скучно, лень, хочется лечь и ни о чем не думать…
Люби, не стыдись своей любви…
— Для
тебя это не имеет смысла, потому что до
меня тебе никакого дела нет.
Ты не хочешь понять моей
жизни. Одно, что
меня занимало здесь, — Ганна.
Ты говоришь, что это притворство.
Ты ведь говорил вчера, что
я не
люблю дочь, а притворяюсь, что
люблю эту Англичанку, что это ненатурально;
я бы желала знать, какая
жизнь для
меня здесь может быть натуральна!