Федор Павлович ложился по ночам очень поздно, часа в три, в четыре утра, а до тех пор все, бывало,
ходит по комнате или сидит в креслах и думает.
Неточные совпадения
«Знаю я, говорю, Никитушка, где ж ему и быть, коль не у Господа и Бога, только здесь-то, с нами-то его теперь, Никитушка, нет, подле-то, вот как прежде сидел!» И хотя бы я только взглянула на него лишь разочек, только один разочек на него мне бы опять поглядеть, и не подошла бы к нему, не промолвила, в углу бы притаилась, только бы минуточку едину повидать, послыхать его, как он играет на дворе, придет, бывало, крикнет своим голосочком: «Мамка, где ты?» Только б услыхать-то мне, как он
по комнате своими ножками
пройдет разик, всего бы только разик, ножками-то своими тук-тук, да так часто, часто, помню, как, бывало, бежит ко мне, кричит да смеется, только б я его ножки-то услышала, услышала бы, признала!
Придут
по единой ихней злобе али
по своей мнительности в случае примерно моей болезни, усомнятся и пойдут с нетерпения искать в
комнаты, как вчерашний раз: не
прошла ли, дескать, она как-нибудь от них потихоньку.
Сердце неугомонного старичка билось тревожно, он
ходил по пустым своим
комнатам и прислушивался.
Ходить старик из-за распухших ног своих почти совсем уже не мог и только изредка поднимался со своих кожаных кресел, и старуха, придерживая его под руки, проводила его раз-другой
по комнате.
Впрочем, он с того же дня и захворал, хотя еще с месяц мог кое-как
ходить изредка
по комнате и в сенях, изредка вставая с постельки.
Иван Федорович
прошел в угол, взял полотенце, исполнил, как сказал, и с мокрым полотенцем на голове стал
ходить взад и вперед
по комнате.
— Нет, нет, нет! — вскричал вдруг Иван, — это был не сон! Он был, он тут сидел, вон на том диване. Когда ты стучал в окно, я бросил в него стакан… вот этот… Постой, я и прежде спал, но этот сон не сон. И прежде было. У меня, Алеша, теперь бывают сны… но они не сны, а наяву: я
хожу, говорю и вижу… а сплю. Но он тут сидел, он был, вот на этом диване… Он ужасно глуп, Алеша, ужасно глуп, — засмеялся вдруг Иван и принялся шагать
по комнате.
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший,
ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй старшим и носи добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал
ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Нет, Дунечка, все вижу и знаю, о чем ты со мной много — то говорить собираешься; знаю и то, о чем ты всю ночь продумала,
ходя по комнате, и о чем молилась перед Казанскою божией матерью, которая у мамаши в спальне стоит.
Неточные совпадения
Не довольствуясь сим, он
ходил еще каждый день
по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал в ту кучу, которую Чичиков заметил в углу
комнаты.
Растворялись окна в
комнатах, и часто владетель картинного поместья долго
ходил по темным излучинам своего сада и останавливался
по часам перед пленительными видами на отдаленья.
— Хорошо, хорошо, веди себя и вперед хорошо! — сказал Чичиков и вошел в свою
комнату.
Проходя переднюю, он покрутил носом и сказал Петрушке: — Ты бы,
по крайней мере, хоть окна отпер!
Грушницкий ударил
по столу кулаком и стал
ходить взад и вперед
по комнате.
А другой раз сидит у себя в
комнате, ветер пахнёт, уверяет, что простудился; ставнем стукнет, он вздрогнет и побледнеет; а при мне
ходил на кабана один на один; бывало,
по целым часам слова не добьешься, зато уж иногда как начнет рассказывать, так животики надорвешь со смеха…