— Господин отставной поручик Карамазов, я должен вам объявить, что вы обвиняетесь в
убийстве отца вашего, Федора Павловича Карамазова, происшедшем в эту ночь…
Затем возвещают нам, что наша трибуна есть трибуна истины и здравых понятий, и вот с этой трибуны „здравых понятий“ раздается, с клятвою, аксиома, что называть
убийство отца отцеубийством есть только один предрассудок!
Неточные совпадения
Но в
убийстве старика
отца — не виновен!
— Я гораздо добрее, чем вы думаете, господа, я вам сообщу почему, и дам этот намек, хотя вы того и не стоите. Потому, господа, умалчиваю, что тут для меня позор. В ответе на вопрос: откуда взял эти деньги, заключен для меня такой позор, с которым не могло бы сравняться даже и
убийство, и ограбление
отца, если б я его убил и ограбил. Вот почему не могу говорить. От позора не могу. Что вы это, господа, записывать хотите?
Не думаю настойчиво утверждать, — продолжал Ипполит Кириллович, — что до этой сцены подсудимый уже обдуманно и преднамеренно положил покончить с
отцом своим
убийством его.
«Буду просить у всех людей, а не дадут люди, убью
отца и возьму у него под тюфяком, в пакете с розовою ленточкой, только бы уехал Иван» — полная-де программа
убийства, как же не он?
Нет,
убийство такого
отца не может быть названо отцеубийством.
Не один раз спрашивала Авгарь про
убийство отца Гурия, и каждый раз духовный брат Конон отпирался. Всю жизнь свою рассказывал, а этого не признавал, потому что очень уж приставала к нему духовная сестра с этим Гурием. Да и дело было давно, лет десять тому назад.
Неточные совпадения
— Покайся,
отец! Не страшно ли, что после каждого
убийства твоего мертвецы поднимаются из могил?
Их
отец был схвачен при Павле вследствие какого-то политического доноса, брошен в Шлиссельбург и потом сослан в Сибирь на поселенье. Александр возвратил тысячи сосланных безумным
отцом его, но Пассек был забыт. Он был племянник того Пассека, который участвовал в
убийстве Петра III, потом был генерал-губернатором в польских провинциях и мог требовать долю наследства, уже перешедшую в другие руки, эти-то другие руки и задержали его в Сибири.
Внутренняя драма Александра I была связана с тем, что он знал, что готовится
убийство его сумасшедшего
отца, и не предупредил его.
Чтобы несколько успокоить вызванное этим
убийством волнение, высшая администрация решила послать на место убитого судьи человека, пользующегося общим уважением и умеренного. Выбор пал на моего
отца.
Горданов в это время ни на минуту не отступал от Глафиры: он зорко за нею следил и боялся ее первого слова, когда она придет в чувство, и имел основание этого бояться. Новая опасность угрожала ему в лице маленькой глухонемой дочери Синтянина, которая, стоя здесь же, между
отцом и Ворошиловым, держала в руках хлыст Глафиры с аквамариновой ручкой. Откуда мог взяться в ее руках этот хлыст, бывший с Гордановым в лесу во время
убийства и там же невозвратно потерянный и занесенный снегом?