Неточные совпадения
И вот вдруг мне тогда в ту же
секунду кто-то и шепни
на ухо: «Да ведь завтра-то этакая, как приедешь
с предложением руки, и не выйдет к тебе, а велит кучеру со двора тебя вытолкать.
Веришь ли, никогда этого у меня ни
с какой не бывало, ни
с единою женщиной, чтобы в этакую минуту я
на нее глядел
с ненавистью, — и вот крест кладу: я
на эту глядел тогда
секунды три или пять со страшною ненавистью, —
с тою самою ненавистью, от которой до любви, до безумнейшей любви — один волосок!
— Да ведь и моя, я думаю, мать его мать была, как вы полагаете? — вдруг
с неудержимым гневным презрением прорвался Иван. Старик вздрогнул от его засверкавшего взгляда. Но тут случилось нечто очень странное, правда
на одну
секунду: у старика действительно, кажется, выскочило из ума соображение, что мать Алеши была и матерью Ивана…
Время же уходило: мысль об отходившем старце ни
на минуту, ни
на секунду не оставляла его
с того часа, как он вышел из монастыря.
— Шутки в сторону, — проговорил он мрачно, — слушайте:
с самого начала, вот почти еще тогда, когда я выбежал к вам давеча из-за этой занавески, у меня мелькнула уж эта мысль: «Смердяков!» Здесь я сидел за столом и кричал, что не повинен в крови, а сам все думаю: «Смердяков!» И не отставал Смердяков от души. Наконец теперь подумал вдруг то же: «Смердяков», но лишь
на секунду: тотчас же рядом подумал: «Нет, не Смердяков!» Не его это дело, господа!
Он сорвался
с места и, отворив дверь, быстро прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще
секунд пять как бы в столбняке, смотря
на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
Неточные совпадения
Петр Петрович несколько
секунд смотрел
на него
с бледным и искривленным от злости лицом; затем повернулся, вышел, и, уж конечно, редко кто-нибудь уносил
на кого в своем сердце столько злобной ненависти, как этот человек
на Раскольникова. Его, и его одного, он обвинял во всем. Замечательно, что, уже спускаясь
с лестницы, он все еще воображал, что дело еще, может быть, совсем не потеряно и, что касается одних дам, даже «весьма и весьма» поправимое.
Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну, к свету (все окна у ней были заперты, несмотря
на духоту), она
на несколько
секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли, но еще не вынул совсем, а только придерживал правою рукой под одеждой. Руки его были ужасно слабы; самому ему слышалось, как они,
с каждым мгновением, все более немели и деревенели. Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась.
Яков помолчал несколько
секунд; потом вдруг пальцы его завертелись
с усиленной быстротой, и он, переменив выражение послушного тупоумия,
с которым слушал господские приказания,
на свойственное ему выражение плутоватой сметливости, подвинул к себе счеты и начал говорить:
— Вот, я приехал к тебе, — сказал Николай глухим голосом, ни
на секунду не спуская глаз
с лица брата. — Я давно хотел, да всё нездоровилось. Теперь же я очень поправился, — говорил он, обтирая свою бороду большими худыми ладонями.
В кабинете Алексей Александрович прошелся два раза и остановился у огромного письменного стола,
на котором уже были зажжены вперед вошедшим камердинером шесть свечей, потрещал пальцами и сел, разбирая письменные принадлежности. Положив локти
на стол, он склонил
на бок голову, подумал
с минуту и начал писать, ни одной
секунды не останавливаясь. Он писал без обращения к ней и по-французски, упоребляя местоимение «вы», не имеющее того характера холодности, который оно имеет
на русском языке.