Неточные совпадения
—
На фон Зона похож, — проговорил вдруг Федор Павлович.
— Вы только это и знаете… С чего он похож
на фон Зона? Вы сами-то видели
фон Зона?
— Нет, ты
фон Зон. Ваше преподобие, знаете вы, что такое
фон Зон? Процесс такой уголовный был: его убили в блудилище — так, кажется, у вас сии места именуются, — убили и ограбили и, несмотря
на его почтенные лета, вколотили в ящик, закупорили и из Петербурга в Москву отослали в багажном вагоне, за нумером. А когда заколачивали, то блудные плясавицы пели песни и играли
на гуслях, то есть
на фортоплясах. Так вот это тот самый
фон Зон и есть. Он из мертвых воскрес, так ли,
фон Зон?
— Ну не говорил ли я, — восторженно крикнул Федор Павлович, — что это
фон Зон! Что это настоящий воскресший из мертвых
фон Зон! Да как ты вырвался оттуда? Что ты там нафонзонил такого и как ты-то мог от обеда уйти? Ведь надо же медный лоб иметь! У меня лоб, а я, брат, твоему удивляюсь! Прыгай, прыгай скорей! Пусти его, Ваня, весело будет. Он тут как-нибудь в ногах полежит. Полежишь,
фон Зон? Али
на облучок его с кучером примостить?.. Прыгай
на облучок,
фон Зон!..
— А Алешку-то я все-таки из монастыря возьму, несмотря
на то, что вам это очень неприятно будет, почтительнейший Карл
фон Мор.
Неточные совпадения
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому
фону резко оттеняется едущая по песчаной извилистой дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их ожидает эпизод о войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза
на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада — картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Золотое сияние
на красном
фоне иконостаса, и золоченая резьба икон, и серебро паникадил и подсвечников, и плиты пола, и коврики, и хоругви вверху у клиросов, и ступеньки амвона, и старые почерневшие книги, и подрясники, и стихари — всё было залито светом.
— Mein Gott! Mein Gott! — восклицал
на каждом шагу фон-дер-Кок. — Што са шалость! што са шалость.
Перед вокзалом стояла густая толпа людей с обнаженными головами,
на пестром
фоне ее красовались золотые статуи духовенства, а впереди их, с посохом в руке, большой златоглавый архиерей, похожий
на колокол.
Жена, нагнувшись, подкладывала к ногам его бутылки с горячей водой. Самгин видел
на белом
фоне подушки черноволосую, растрепанную голову, потный лоб, изумленные глаза, щеки, густо заросшие черной щетиной, и полуоткрытый рот, обнаживший мелкие, желтые зубы.