— Да, — ответил машинально Митя, рассеянно
посмотрел на свои руки и тотчас забыл про них и про вопрос Фени. Он опять погрузился в молчание. С тех пор как вбежал он, прошло уже минут двадцать. Давешний испуг его прошел, но, видимо, им уже овладела вполне какая-то новая непреклонная решимость. Он вдруг встал с места и задумчиво улыбнулся.
Неточные совпадения
Федор Павлович узнал о смерти
своей супруги пьяный; говорят, побежал по улице и начал кричать, в радости воздевая
руки к небу: «Ныне отпущаеши», а по другим — плакал навзрыд как маленький ребенок, и до того, что, говорят, жалко даже было
смотреть на него, несмотря
на все к нему отвращение.
— У ней к вам, Алексей Федорович, поручение… Как ваше здоровье, — продолжала маменька, обращаясь вдруг к Алеше и протягивая к нему
свою прелестно гантированную ручку. Старец оглянулся и вдруг внимательно
посмотрел на Алешу. Тот приблизился к Лизе и, как-то странно и неловко усмехаясь, протянул и ей
руку. Lise сделала важную физиономию.
— Ах, Алеша, напротив, ужасно как хорошо, — нежно и со счастьем
посмотрела на него Lise. Алеша стоял, все еще держа
свою руку в ее
руке. Вдруг он нагнулся и поцеловал ее в самые губки.
И она с силой почти выпихнула Алешу в двери. Тот
смотрел с горестным недоумением, как вдруг почувствовал в
своей правой
руке письмо, маленькое письмецо, твердо сложенное и запечатанное. Он взглянул и мгновенно прочел адрес: Ивану Федоровичу Карамазову. Он быстро поглядел
на Лизу. Лицо ее сделалось почти грозно.
Секунд через десять, высвободив
руку, она тихо, медленно прошла
на свое кресло, села, вся выпрямившись, и стала пристально
смотреть на свой почерневший пальчик и
на выдавившуюся из-под ногтя кровь.
Штабс-капитан замахал наконец
руками: «Несите, дескать, куда хотите!» Дети подняли гроб, но, пронося мимо матери, остановились пред ней
на минутку и опустили его, чтоб она могла с Илюшей проститься. Но увидав вдруг это дорогое личико вблизи,
на которое все три дня
смотрела лишь с некоторого расстояния, она вдруг вся затряслась и начала истерически дергать над гробом
своею седою головой взад и вперед.
Вот мои руки и ноги, — Ромашов с удивлением
посмотрел на свои руки, поднеся их близко к лицу и точно впервые разглядывая их, — нет, это все — не Я.
Мы взялись за руки, было солнце и желтеющие листья ясеней над церковной оградой. Он позвал меня к себе домой. Умылся, вытирал мозолистые руки полотенцем.
Смотрела на свои руки и думала: не так уж они много работали физическим трудом, так что особенно мне чваниться нечем.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, //
На солнце,
на часы
смотрел, // Махнул
рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, //
Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, //
На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
— Врешь, врешь, и не воображал чесать; я думаю, дурак, еще
своих напустил. Вот посмотри-ка, Чичиков,
посмотри, какие уши, на-ка пощупай
рукою.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть
на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько,
посмотрел пристально
на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в
руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в
свой нумер, поддерживаемый слегка
на лестнице трактирным слугою.
«Вот,
посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его
рукою, — какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не взглянул ни
на подбородок, ни
на лицо, а прямо, так, как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов, какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски, в одной короткой рубашке, позабыв
свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
— Позвольте узнать, кто здесь господин Ноздрев? — сказал незнакомец,
посмотревши в некотором недоумении
на Ноздрева, который стоял с чубуком в
руке, и
на Чичикова, который едва начинал оправляться от
своего невыгодного положения.