Неточные совпадения
— Ровнешенько настоящий час, — вскричал Федор Павлович, — а сына моего Дмитрия Федоровича все еще нет. Извиняюсь за него,
священный старец! (Алеша весь так и вздрогнул от «
священного старца».) Сам же я всегда аккуратен, минута в минуту, помня, что точность есть вежливость королей…
В нем симпатия к этой несчастной обратилась во что-то
священное, так что и двадцать лет спустя он бы не перенес, от кого бы то ни шло, даже худого намека о ней и тотчас бы возразил обидчику.
Григорий выучил его грамоте и, когда минуло ему лет двенадцать, стал учить
священной истории.
За ним в известном расстоянии следуют мрачные помощники и рабы его и «
священная» стража.
б) О
Священном Писании в жизни отца Зосимы
К воспоминаниям же домашним причитаю и воспоминания о
Священной истории, которую в доме родительском, хотя и ребенком, я очень любопытствовал знать.
Была у меня тогда книга,
Священная история, с прекрасными картинками, под названием «Сто четыре
Священные истории Ветхого и Нового Завета», и по ней я и читать учился.
Что за книга это
Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку!
Вспомните, что вы защитники правды нашей, защитники
священной нашей России, ее основ, ее семьи, ее всего святого!
Клянусь всем
священным, я вполне верю в мое, в представленное вам сейчас, толкование об убийстве.
Осмелится ли кто из нас произнести над ней
священное имя матери?
Самые драгоценные, самые
священные заветы в назначении и в будущности русского суда представляются извращенно и легкомысленно, чтобы только добиться цели, добиться оправдания того, что нельзя оправдать.
Неточные совпадения
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил // Твое задумчивое пенье? // Кого твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии
священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Воображенью край
священный: // С Атридом спорил там Пилад, // Там закололся Митридат, // Там пел Мицкевич вдохновенный // И, посреди прибрежных скал, // Свою Литву воспоминал.
Он верил, что душа родная // Соединиться с ним должна, // Что, безотрадно изнывая, // Его вседневно ждет она; // Он верил, что друзья готовы // За честь его приять оковы // И что не дрогнет их рука // Разбить сосуд клеветника; // Что есть избранные судьбами, // Людей
священные друзья; // Что их бессмертная семья // Неотразимыми лучами // Когда-нибудь нас озарит // И мир блаженством одарит.
Почтмейстер заметил, что Чичикову предстоит
священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
— А, нет! — сказал Чичиков. — Мы напишем, что они живы, так, как стоит действительно в ревизской сказке. Я привык ни в чем не отступать от гражданских законов, хотя за это и потерпел на службе, но уж извините: обязанность для меня дело
священное, закон — я немею пред законом.