Неточные совпадения
— Если не может решиться в положительную,
то никогда не решится и в отрицательную, сами знаете это свойство вашего сердца; и в этом вся мука его. Но благодарите Творца, что дал вам сердце высшее, способное такою мукой мучиться, «горняя мудрствовати и горних искати, наше бо жительство на небесех есть». Дай вам Бог, чтобы
решение сердца вашего постигло вас еще на земле, и да благословит Бог пути ваши!
а я и четверти бутылки не выпил и не Силен. Не Силен, а силён, потому что
решение навеки взял. Ты каламбур мне прости, ты многое мне сегодня должен простить, не
то что каламбур. Не беспокойся, я не размазываю, я дело говорю и к делу вмиг приду. Не стану жида из души тянуть. Постой, как это…
— Я не забыла этого, — приостановилась вдруг Катерина Ивановна, — и почему вы так враждебны ко мне в такую минуту, Катерина Осиповна? — с горьким, горячим упреком произнесла она. — Что я сказала,
то я и подтверждаю. Мне необходимо мнение его, мало
того: мне надо
решение его! Что он скажет, так и будет — вот до какой степени, напротив, я жажду ваших слов, Алексей Федорович… Но что с вами?
А если тайна,
то и мы вправе были проповедовать тайну и учить их, что не свободное
решение сердец их важно и не любовь, а тайна, которой они повиноваться должны слепо, даже мимо их совести.
Окончательный процесс этого
решения произошел с ним, так сказать, в самые последние часы его жизни, именно с последнего свидания с Алешей, два дня
тому назад вечером, на дороге, после
того как Грушенька оскорбила Катерину Ивановну, а Митя, выслушав рассказ о
том от Алеши, сознался, что он подлец, и велел передать это Катерине Ивановне, «если это может сколько-нибудь ее облегчить».
Тут, конечно, прямо представляется, что в
решении молодого человека идти ночью, почти в одиннадцать часов, в дом к совершенно незнакомой ему светской барыне, поднять ее, может быть, с постели, с
тем чтобы задать ей удивительный по своей обстановке вопрос, заключалось, может быть, гораздо еще больше шансов произвести скандал, чем идти к Федору Павловичу.
Странно было для Алеши и
то, что, несмотря на все несчастие, постигшее бедную женщину, невесту жениха, арестованного по страшному преступлению, почти в
тот самый миг, когда она стала его невестой, несмотря потом на болезнь и на угрожающее впереди почти неминуемое
решение суда, Грушенька все-таки не потеряла прежней своей молодой веселости.
«Если бы не было взято так твердо
решение мое на завтра, — подумал он вдруг с наслаждением, —
то не остановился бы я на целый час пристраивать мужичонку, а прошел бы мимо его и только плюнул бы на
то, что он замерзнет…
У нас в обществе, я помню, еще задолго до суда, с некоторым удивлением спрашивали, особенно дамы: «Неужели такое тонкое, сложное и психологическое дело будет отдано на роковое
решение каким-то чиновникам и, наконец, мужикам, и „что-де поймет тут какой-нибудь такой чиновник,
тем более мужик?“ В самом деле, все эти четыре чиновника, попавшие в состав присяжных, были люди мелкие, малочиновные, седые — один только из них был несколько помоложе, — в обществе нашем малоизвестные, прозябавшие на мелком жалованье, имевшие, должно быть, старых жен, которых никуда нельзя показать, и по куче детей, может быть даже босоногих, много-много что развлекавшие свой досуг где-нибудь картишками и уж, разумеется, никогда не прочитавшие ни одной книги.
Неточные совпадения
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство дела было все основано на бумагах, чтобы на словах ничего не было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к
решению, старайтесь — не
то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
Дело ходило по судам и поступило наконец в палату, где было сначала наедине рассуждено в таком смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного в
том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно
решение в их пользу;
то вследствие
того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь в санях, от апоплексического удара.
Раскольников до
того устал за все это время, за весь этот месяц, что уже не мог разрешать теперь подобных вопросов иначе как только одним
решением: «Тогда я убью его», — подумал он в холодном отчаянии.
Ну-с; так вот: если бы вдруг все это теперь на ваше
решение отдали:
тому или
тем жить на свете,
то есть Лужину ли жить и делать мерзости или умирать Катерине Ивановне?
то как бы вы решили: кому из них умереть?
Опускаем весь
тот процесс, посредством которого он дошел до последнего
решения; мы и без
того слишком забежали вперед…