Она вдруг так быстро повернулась и скрылась опять за портьеру, что Алеша не успел и слова сказать, — а ему хотелось сказать. Ему хотелось
просить прощения, обвинить себя, — ну что-нибудь сказать, потому что сердце его было полно, и выйти из комнаты он решительно не хотел без этого. Но госпожа Хохлакова схватила его за руку и вывела сама. В прихожей она опять остановила его, как и давеча.
Неточные совпадения
Я пошел с тем, чтобы простить, если б он протянул мне руку, простить и
прощения просить!
— Но вы не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую девочку, после моего письма с такою глупою шуткой! Я
прошу у вас
прощения за глупую шутку, но письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у вас в самом деле, — сегодня же принесите, непременно, непременно!
— Я, кажется, теперь все понял, — тихо и грустно ответил Алеша, продолжая сидеть. — Значит, ваш мальчик — добрый мальчик, любит отца и бросился на меня как на брата вашего обидчика… Это я теперь понимаю, — повторил он раздумывая. — Но брат мой Дмитрий Федорович раскаивается в своем поступке, я знаю это, и если только ему возможно будет прийти к вам или, всего лучше, свидеться с вами опять в том самом месте, то он
попросит у вас при всех
прощения… если вы пожелаете.
Лежу это я и Илюшу в тот день не очень запомнил, а в тот-то именно день мальчишки и подняли его на смех в школе с утра-с: «Мочалка, — кричат ему, — отца твоего за мочалку из трактира тащили, а ты подле бежал и
прощения просил».
Ночью будет еще сильнее думать, во сне будет видеть, а к завтрашнему утру, пожалуй, готов будет ко мне бежать и
прощенья просить.
И стал он вдруг, глядя на них и любуясь,
просить и у них
прощения: «Птички Божии, птички радостные, простите и вы меня, потому что и пред вами я согрешил».
Кричат и секунданты, особенно мой: «Как это срамить полк, на барьере стоя,
прощения просить; если бы только я это знал!» Стал я тут пред ними пред всеми и уже не смеюсь: «Господа мои, говорю, неужели так теперь для нашего времени удивительно встретить человека, который бы сам покаялся в своей глупости и повинился, в чем сам виноват, публично?» — «Да не на барьере же», — кричит мой секундант опять.
— «Да, но побоялся других выстрелов и
попросил на барьере
прощения».
— «А кабы побоялся выстрелов, — возражают защитники, — так из своего бы пистолета сначала выстрелил, прежде чем
прощения просить, а он в лес его еще заряженный бросил, нет, тут что-то другое вышло, оригинальное».
«Вы спрашиваете, что я именно ощущал в ту минуту, когда у противника
прощения просил, — отвечаю я ему, — но я вам лучше с самого начала расскажу, чего другим еще не рассказывал», — и рассказал ему все, что произошло у меня с Афанасием и как поклонился ему до земли. «Из сего сами можете видеть, — заключил я ему, — что уже во время поединка мне легче было, ибо начал я еще дома, и раз только на эту дорогу вступил, то все дальнейшее пошло не только не трудно, а даже радостно и весело».
Юноша брат мой у птичек
прощения просил: оно как бы и бессмысленно, а ведь правда, ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь — в другом конце мира отдается.
Пусть безумие у птичек
прощения просить, но ведь и птичкам было бы легче, и ребенку, и всякому животному около тебя, если бы ты сам был благолепнее, чем ты есть теперь, хоть на одну каплю да было бы.
Если кругом тебя люди злобные и бесчувственные и не захотят тебя слушать, то пади пред ними и у них
прощения проси, ибо воистину и ты в том виноват, что не хотят тебя слушать.
Сам же я не только не намерен
просить за него
прощенья или извинять и оправдывать простодушную его веру его юным возрастом, например, или малыми успехами в пройденных им прежде науках и проч., и проч., но сделаю даже напротив и твердо заявлю, что чувствую искреннее уважение к природе сердца его.
На это я отвечу опять-таки: да, мой юноша веровал, веровал свято и нерушимо, но я все-таки не
прошу за него
прощения.
Я, Михаил Осипович, — обратилась она к Ракитину, — хотела было у тебя
прощения попросить за то, что обругала тебя, да теперь опять не хочу.
А я пойду
прощения просить: «Простите, добрые люди, бабу глупую, вот что».
— Я подслушивала. Чего вы на меня уставились? Хочу подслушивать и подслушиваю, ничего тут нет дурного.
Прощенья не
прошу.
— Знаю. Черт меня дери за характер. Приревновал! Отпуская раскаялся, целовал ее.
Прощенья не
попросил.
— Боже тебя сохрани, милого мальчика, когда-нибудь у любимой женщины за вину свою
прощения просить!
Ну, а
прощения все-таки не
проси, никогда и ни за что.
— Ну так это я пудель, я! — крикнул Митя. — Коли обидно, то на себя принимаю, а у него
прощения прошу: был зверь и с ним жесток! С Езопом тоже был жесток.
—
Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
— Я вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, — немного с нетерпением перебила Дуня, — поймите хорошенько, что все наше будущее зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно скорей, или нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не могу смотреть, и если вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то хоть и трудно, а вся эта история должна сегодня же кончиться. Повторяю вам, если брат виноват, он будет
просить прощения.
Неточные совпадения
«Зачем вечор так рано скрылись?» — // Был первый Оленькин вопрос. // Все чувства в Ленском помутились, // И молча он повесил нос. // Исчезла ревность и досада // Пред этой ясностию взгляда, // Пред этой нежной простотой, // Пред этой резвою душой!.. // Он смотрит в сладком умиленье; // Он видит: он еще любим; // Уж он, раскаяньем томим, // Готов
просить у ней
прощенье, // Трепещет, не находит слов, // Он счастлив, он почти здоров…
— И вы не отказываетесь от своей клеветы? не
просите у меня
прощения?.. Подумайте хорошенько: не говорит ли вам чего-нибудь совесть?
— Если я имел дерзость вас чем-нибудь оскорбить, то позвольте мне иметь еще большую дерзость
просить у вас
прощения… И, право, я бы очень желал доказать вам, что вы насчет меня ошибались…
Эта Марфа Петровна
просила потом у Дуни
прощения, а теперь вдруг умерла.
— Вот что, Дуня, — начал он серьезно и сухо, — я, конечно,
прошу у тебя за вчерашнее
прощения, но я долгом считаю опять тебе напомнить, что от главного моего я не отступаюсь. Или я, или Лужин. Пусть я подлец, а ты не должна. Один кто-нибудь. Если же ты выйдешь за Лужина, я тотчас же перестаю тебя сестрой считать.