Неточные совпадения
Про старца Зосиму говорили многие, что он, допуская к себе столь многие годы всех приходивших к нему исповедовать
сердце свое и жаждавших от него совета и врачебного слова, до того много принял
в душу свою откровений, сокрушений, сознаний, что под конец приобрел прозорливость уже столь тонкую, что с первого взгляда на лицо незнакомого, приходившего к нему, мог угадывать: с чем тот
пришел, чего тому нужно и даже какого рода мучение терзает его совесть, и удивлял, смущал и почти пугал иногда пришедшего таким знанием тайны его, прежде чем тот молвил слово.
— Мы
в первый раз видимся, Алексей Федорович, — проговорила она
в упоении, — я захотела узнать ее, увидать ее, я хотела идти к ней, но она по первому желанию моему
пришла сама. Я так и знала, что мы с ней все решим, все! Так
сердце предчувствовало… Меня упрашивали оставить этот шаг, но я предчувствовала исход и не ошиблась. Грушенька все разъяснила мне, все свои намерения; она, как ангел добрый, слетела сюда и принесла покой и радость…
— Да уж и попало-с, не
в голову, так
в грудь-с, повыше сердца-с, сегодня удар камнем, синяк-с,
пришел, плачет, охает, а вот и заболел.
Хлопотливо было Федору Павловичу, но никогда еще
сердце его не купалось
в более сладкой надежде: почти ведь наверно можно было сказать, что
в этот раз она уже непременно
придет!..
Пусть этот ропот юноши моего был легкомыслен и безрассуден, но опять-таки,
в третий раз повторяю (и согласен вперед, что, может быть, тоже с легкомыслием): я рад, что мой юноша оказался не столь рассудительным
в такую минуту, ибо рассудку всегда
придет время у человека неглупого, а если уж и
в такую исключительную минуту не окажется любви
в сердце юноши, то когда же
придет она?
— Не знаю я, не ведаю, ничего не ведаю, что он мне такое сказал,
сердцу сказалось,
сердце он мне перевернул… Пожалел он меня первый, единый, вот что! Зачем ты, херувим, не
приходил прежде, — упала вдруг она пред ним на колени, как бы
в исступлении. — Я всю жизнь такого, как ты, ждала, знала, что кто-то такой
придет и меня простит. Верила, что и меня кто-то полюбит, гадкую, не за один только срам!..
Тиранил же ужасно, обучая ее всяким штукам и наукам, и довел бедную собаку до того, что та выла без него, когда он отлучался
в классы, а когда
приходил, визжала от восторга, скакала как полоумная, служила, валилась на землю и притворялась мертвою и проч., словом, показывала все штуки, которым ее обучили, уже не по требованию, а единственно от пылкости своих восторженных чувств и благодарного
сердца.
— Он, он выдумал, он настаивает! Он ко мне все не ходил и вдруг
пришел неделю назад и прямо с этого начал. Страшно настаивает. Не просит, а велит.
В послушании не сомневается, хотя я ему все мое
сердце, как тебе, вывернул и про гимн говорил. Он мне рассказал, как и устроит, все сведения собрал, но это потом. До истерики хочет. Главное деньги: десять тысяч, говорит, тебе на побег, а двадцать тысяч на Америку, а на десять тысяч, говорит, мы великолепный побег устроим.
— И, однако, бедный молодой человек мог получить без сравнения лучшую участь, ибо был хорошего
сердца и
в детстве, и после детства, ибо я знаю это. Но русская пословица говорит: «Если есть у кого один ум, то это хорошо, а если
придет в гости еще умный человек, то будет еще лучше, ибо тогда будет два ума, а не один только…»
Неточные совпадения
Татьяна слушала с досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о том; // И
в сердце дума заронилась; // Пора
пришла, она влюбилась. // Так
в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа ждала… кого-нибудь,
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая новый шум лесов; // Или с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших лет, // Которым возрожденья нет? // Быть может,
в мысли нам
приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И
в трепет
сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
Или кто-нибудь из старых друзей его вспоминал о нем и
присылал ему деньги; или какая-нибудь проезжая незнакомка, нечаянно услышав о нем историю, с стремительным великодушьем женского
сердца присылала ему богатую подачу; или выигрывалось где-нибудь
в пользу его дело, о котором он никогда и не слышал.
Я как только
в первый раз увидела тебя тогда, вечером, помнишь, как мы только что приехали сюда, то все по твоему взгляду одному угадала, так
сердце у меня тогда и дрогнуло, а сегодня, как отворила тебе, взглянула, ну, думаю, видно,
пришел час роковой.
«О боже! как это все отвратительно! И неужели, неужели я… нет, это вздор, это нелепость! — прибавил он решительно. — И неужели такой ужас мог
прийти мне
в голову? На какую грязь способно, однако, мое
сердце! Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц…»