Неточные совпадения
— Постой, — сказал старец и приблизил ухо свое прямо к ее губам. Женщина стала продолжать тихим шепотом, так что
ничего почти нельзя было уловить. Она кончила скоро.
Все же это
ничем не унизит его, не отнимет ни
чести, ни славы его как великого государства, ни славы властителей его, а лишь поставит его с ложной, еще языческой и ошибочной дороги на правильную и истинную дорогу, единственно ведущую к вечным целям.
Да-с, я рыцарь
чести, а в Петре Александровиче — прищемленное самолюбие и
ничего больше.
Впрочем,
ничему не помешал, только все две недели, как жил болезненный мальчик,
почти не глядел на него, даже замечать не хотел и большею частью уходил из избы.
Любил книгу Иова, добыл откуда-то список слов и проповедей «Богоносного отца нашего Исаака Сирина», читал его упорно и многолетно,
почти ровно
ничего не понимал в нем, но за это-то, может быть, наиболее ценил и любил эту книгу.
— В таком случае вот и стул-с, извольте взять место-с. Это в древних комедиях говорили: «Извольте взять место»… — и штабс-капитан быстрым жестом схватил порожний стул (простой мужицкий, весь деревянный и
ничем не обитый) и поставил его чуть не посредине комнаты; затем, схватив другой такой же стул для себя, сел напротив Алеши, по-прежнему к нему в упор и так, что колени их
почти соприкасались вместе.
А стало быть, теперь уж
ничего нет легче, как заставить его принять эти же двести рублей не далее как завтра, потому что он уж свою
честь доказал, деньги швырнул, растоптал…
Рос он у них как дикий зверенок, не научили его пастухи
ничему, напротив, семи лет уже посылали пасти стадо, в мокреть и в холод,
почти без одежды и
почти не кормя его.
В Петербурге, в кадетском корпусе, пробыл я долго,
почти восемь лет, и с новым воспитанием многое заглушил из впечатлений детских, хотя и не забыл
ничего.
Но вот это-то по преимуществу меня и обидело: как же это, все
почти знали, а я один
ничего не знал?
— Ого, вот мы как! Совсем как и прочие смертные стали покрикивать. Это из ангелов-то! Ну, Алешка, удивил ты меня, знаешь ты это, искренно говорю. Давно я
ничему здесь не удивляюсь. Ведь я все же тебя за образованного человека
почитал…
— К черту устриц, я не ем, да и
ничего не надо, —
почти злобно огрызнулся Петр Ильич.
— Господа, — начал он громко,
почти крича, но заикаясь на каждом слове, — я… я
ничего! Не бойтесь, — воскликнул он, — я ведь
ничего,
ничего, — повернулся он вдруг к Грушеньке, которая отклонилась на кресле в сторону Калганова и крепко уцепилась за его руку. — Я… Я тоже еду. Я до утра. Господа, проезжему путешественнику… можно с вами до утра? Только до утра, в последний раз, в этой самой комнате?
На этом пункте Петр Ильич настаивал обстоятельно и хотя в результате твердо
ничего не узнал, но все же вынес
почти убеждение, что никуда Дмитрий Федорович и бегать не мог, как в дом родителя, и что, стало быть, там непременно должно было нечто произойти.
Разумеется, показание пана Муссяловича внесли в протокол в самой полной подробности. На том панов и отпустили. О факте же передержки в картах
почти и не упомянули; Николай Парфенович им слишком был и без того благодарен и пустяками не хотел беспокоить, тем более что все это пустая ссора в пьяном виде за картами и более
ничего. Мало ли было кутежа и безобразий в ту ночь… Так что деньги, двести рублей, так и остались у панов в кармане.
— А я знаю, кто основал Трою, — вдруг проговорил совсем неожиданно один доселе
ничего почти еще не сказавший мальчик, молчаливый и видимо застенчивый, очень собою хорошенький, лет одиннадцати, по фамилии Карташов.
— Чего вы все беспокоитесь? — вдруг уставился на него Смердяков, но не то что с презрением, а
почти с какою-то уже гадливостью, — это что суд-то завтра начнется? Так ведь
ничего вам не будет, уверьтесь же наконец! Ступайте домой, ложитесь спокойно спать,
ничего не опасайтесь.
Во все эти два месяца, с той самой роковой для него ночи, он
ничего не разъяснил, ни одного объяснительного реального обстоятельства к прежним фантастическим показаниям своим не прибавил; все это, дескать, мелочи, а вы верьте на
честь!
С полгода по смерти Обломова жила она с Анисьей и Захаром в дому, убиваясь горем. Она проторила тропинку к могиле мужа и выплакала все глаза,
почти ничего не ела, не пила, питалась только чаем и часто по ночам не смыкала глаз и истомилась совсем. Она никогда никому не жаловалась и, кажется, чем более отодвигалась от минуты разлуки, тем больше уходила в себя, в свою печаль, и замыкалась от всех, даже от Анисьи. Никто не знал, каково у ней на душе.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило
ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его
честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
— В таком случае я разбогатею, — сказал Чичиков, — потому что начинаю
почти, так сказать, с
ничего.
Чичиков согласился с этим совершенно, прибавивши, что
ничего не может быть приятнее, как жить в уединенье, наслаждаться зрелищем природы и
почитать иногда какую-нибудь книгу…
Лицо его не представляло
ничего особенного; оно было
почти такое же, как у многих худощавых стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперед, так что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать; маленькие глазки еще не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
— Как же, пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все будет сделано, а чиновным вы никому не давайте
ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было
почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал: