Неточные совпадения
— Нет, — сказал Митя, поглядев опять на пачку, и, как бы неуверенный в словах своих, попробовал
пальцами две-три бумажки сверху, — нет, всё такие же, — прибавил он и опять вопросительно поглядел на Петра Ильича.
— Это из чего у вас перстень? — перебил вдруг Митя, как бы выходя из какой-то задумчивости и указывая
пальцем на один из
трех больших перстней, украшавших правую ручку Николая Парфеновича.
— Пальцы-то у вас все дрожат-с, в судороге, — заметил Смердяков и сам не спеша развернул бумагу. Под оберткой оказались
три пачки сторублевых радужных кредиток.
Он именно, чуть не по
пальцам, высчитал, что Митя, в первый приезд свой в Мокрое, за месяц почти пред катастрофой, не мог истратить менее
трех тысяч или «разве без самого только малого.
И вот прошло двадцать
три года, я сижу в одно утро в моем кабинете, уже с белою головой, и вдруг входит цветущий молодой человек, которого я никак не могу узнать, но он поднял
палец и смеясь говорит: «Gott der Vater, Gott der Sohn und Gott der heilige Geist!
Но молился он не так, как мы все: крестился не
тремя пальцами, а всею кистью, молитвы читал по-латыни, в нашу церковь не ходил.
Неточные совпадения
— Ты опять «другие»? Смотри! — сказал он, погрозив
пальцем. — Другие в двух, много в
трех комнатах живут: и столовая и гостиная — все тут; а иные и спят тут же; дети рядом; одна девка на весь дом служит. Сама барыня на рынок ходит! А Ольга Сергеевна пойдет на рынок?
А Петр-то Иванович уж мигнул
пальцем и подозвал трактирщика-с, трактирщика Власа: у него жена
три недели назад тому родила, и такой пребойкий мальчик, будет так же, как и отец, содержать трактир.
Он иногда по получасу молча глядел на спящее шафранно-красное, пушистое и сморщенное личико ребенка и наблюдал за движениями хмурящегося лба и за пухлыми рученками с подвернутыми
пальцами, которые задом ладоней
терли глазенки и переносицу.
Три дамы: старушка, молодая и купчиха,
три господина; один ― банкир-Немец с перстнем на
пальце, другой ― купец с бородой, и третий ― сердитый чиновник в виц-мундире с крестом на шее, очевидно, давно уже ждали.
Николай Петрович глянул на него из-под
пальцев руки, которою он продолжал
тереть себе лоб, и что-то кольнуло его в сердце… Но он тут же обвинил себя.