Неточные совпадения
Видите ли, это не то что плата ему за примирение, чтоб он не жаловался (потому что он, кажется, хотел жаловаться), а просто сочувствие, желание
помочь, от
меня, от
меня, от невесты Дмитрия Федоровича, а не от него самого…
Вот это вдруг его и поразило: зачем, дескать, и
я выскочил ему
помогать?
Послал
я тебя к нему, Алексей, ибо думал, что братский лик твой
поможет ему.
«Ах да,
я тут пропустил, а не хотел пропускать,
я это место люблю: это Кана Галилейская, первое чудо… Ах, это чудо, ах, это милое чудо! Не горе, а радость людскую посетил Христос, в первый раз сотворяя чудо, радости людской
помог… „Кто любит людей, тот и радость их любит…“ Это повторял покойник поминутно, это одна из главнейших мыслей его была… Без радости жить нельзя, говорит Митя… Да, Митя… Все, что истинно и прекрасно, всегда полно всепрощения — это опять-таки он говорил…»
— Сударыня, — прервал Митя, —
я представляю себе только то, что
я в отчаяннейшем положении и что если вы
мне не
поможете, то все провалится, и
я провалюсь первый. Простите за тривиальность выражения, но
я в жару,
я в горячке…
— Сударыня, если вы опытный доктор, то
я зато опытный больной, — слюбезничал через силу Митя, — и предчувствую, что если вы уж так следите за судьбой моею, то и
поможете ей в ее гибели, но для этого позвольте
мне наконец изложить пред вами тот план, с которым
я рискнул явиться… и то, чего от вас ожидаю…
Я пришел, сударыня…
— Не излагайте, это второстепенность. А насчет помощи,
я не первому вам
помогаю, Дмитрий Федорович. Вы, вероятно, слышали о моей кузине Бельмесовой, ее муж погибал, провалился, как вы характерно выразились, Дмитрий Федорович, и что же,
я указала ему на коннозаводство, и он теперь процветает. Вы имеете понятие о коннозаводстве, Дмитрий Федорович?
— Вы, Николай Парфеныч, искуснейший, как
я вижу, следователь, — весело рассмеялся вдруг Митя, — но
я вам теперь сам
помогу.
— Пузыри,
я в затруднении, — начал важно Красоткин, — и вы должны
мне помочь: Агафья, конечно, ногу сломала, потому что до сих пор не является, это решено и подписано,
мне же необходимо со двора. Отпустите вы
меня али нет?
— Ну… ну, тебе, значит, сам черт
помогал! — воскликнул опять Иван Федорович. — Нет, ты не глуп, ты гораздо умней, чем
я думал…
— Где там? Скажи, долго ли ты у
меня пробудешь, не можешь уйти? — почти в отчаянии воскликнул Иван. Он оставил ходить, сел на диван, опять облокотился на стол и стиснул обеими руками голову. Он сорвал с себя мокрое полотенце и с досадой отбросил его: очевидно, не
помогало.
— Эге! Вот, однако, признание! Но
я добр,
я тебе и тут
помогу. Слушай: это
я тебя поймал, а не ты
меня!
Я нарочно тебе твой же анекдот рассказал, который ты уже забыл, чтобы ты окончательно во
мне разуверился.
— Э-эх! человек недоверчивый! — засмеялся Свидригайлов. — Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние. Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль? Ведь не «вошь» же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица. Ну, согласитесь, ну «Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?». И не
помоги я, так ведь «Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет…».
— А ей-богу, хотел повесить, — отвечал жид, — уже было его слуги совсем схватили меня и закинули веревку на шею, но я взмолился пану, сказал, что подожду долгу, сколько пан хочет, и пообещал еще дать взаймы, как только
поможет мне собрать долги с других рыцарей; ибо у пана хорунжего — я все скажу пану — нет и одного червонного в кармане.
Против моего ожидания, оказалось, что, кроме двух стихов, придуманных мною сгоряча, я, несмотря на все усилия, ничего дальше не мог сочинить. Я стал читать стихи, которые были в наших книгах; но ни Дмитриев, ни Державин не
помогли мне — напротив, они еще более убедили меня в моей неспособности. Зная, что Карл Иваныч любил списывать стишки, я стал потихоньку рыться в его бумагах и в числе немецких стихотворений нашел одно русское, принадлежащее, должно быть, собственно его перу.
Неточные совпадения
Ты говорил со
мной в тиши, // Когда
я бедным
помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой души?
— Есть у
меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но
помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Прежде, покамест был помоложе, так
мне казалось, что все дело в деньгах, что если бы
мне в руки сотни тысяч,
я бы осчастливил множество:
помог бы бедным художникам, завел бы библиотеки, полезные заведения, собрал бы коллекции.
— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко
мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились,
помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
Употреблю все, чтобы
помочь вам сделаться тем, чем вы должны быть, чем вам назначила быть ваша добрая, внутри вас же самих заключенная природа ваша, чтобы не даром была любовь ваша ко
мне, чтобы
я, точно, был кормилец ваш!»