Неточные совпадения
— Первую
половину ты понимаешь: это драма, и произошла она там.
Вторая же
половина есть трагедия, и произойдет она здесь.
— Изо
второй половины я до сих пор ничего не понимаю, — сказал Алеша.
— Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и посрамленный своими пороками, но все же штабс-капитан. Скорее бы надо сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со
второй половины жизни стал говорить словоерсами. Словоерс приобретается в унижении.
— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму. Вот что мне давно уже мерещится.
Половина твоего дела сделана, Иван, и приобретена: ты жить любишь. Теперь надо постараться тебе о
второй твоей
половине, и ты спасен.
— Уж ты и спасаешь, да я и не погибал, может быть! А в чем она,
вторая твоя
половина?
Теперь
второй, еще выгоднейший случай, следите за мной, а то я, пожалуй, опять собьюсь — как-то голова кружится, — итак,
второй случай: прокучиваю я здесь только полторы тысячи из трех, то есть
половину.
Но во
второй половине речи как бы вдруг изменил и тон и даже прием свой и разом возвысился до патетического, а зала как будто ждала того и вся затрепетала от восторга.
Время шло: часы на камине пробили
половину второго, потом два. Со времени ухода Анны Аркадьевны прошло полтора часа. В передней раздался сильный звонок. Иван Павлович, уже давно нетерпеливо расхаживавший по гостиной, вышел в зал и добрался до передней.
Войско оцепляло усадьбу и держало караулы; свободные солдатики хозяйничали в крестьянских избах, исполненных всякой тоски и унылости. Начальство, состоящее из разных наехавших сюда гражданских и военных лиц, собралось на мужской
половине второго этажа. Здесь был и Ворошилов, и его землемер Андрей Парфеныч, и старый генерал Синтянин, приехавший сюда узнать о жене. Эти три последние лица сами предложили себя в понятые к предстоящему осмотру тела.
Неточные совпадения
В тот год зима запоздала, лишь во
второй половине ноября сухой, свирепый ветер сковал реку сизым льдом и расцарапал не одетую снегом землю глубокими трещинами. В побледневшем, вымороженном небе белое солнце торопливо описывало короткую кривую, и казалось, что именно от этого обесцвеченного солнца на землю льется безжалостный холод.
Доедая
вторую половину арбуза, казак равнодушно ответил:
Не успели мы расположиться в гостиной, как вдруг явились, вместо одной, две и даже две с
половиною девицы: прежняя, потом сестра ее, такая же зрелая дева, и еще сестра, лет двенадцати. Ситцевое платье исчезло, вместо него появились кисейные спенсеры, с прозрачными рукавами, легкие из муслинь-де-лень юбки. Сверх того, у старшей была синева около глаз, а у
второй на носу и на лбу по прыщику; у обеих вид невинности на лице.
Дни мелькали за днями: вот уже
вторая половина августа.
То, что представлялось сознанию
второй половины XIX века единственным существенным в жизни человечества, все то оказалось лишь поверхностью жизни.