Неточные совпадения
Им совершенно тоже известно, что у Федора Павловича
конверт большой приготовлен, а в нем три тысячи запечатаны, под тремя печатями-с, обвязано ленточкою и надписано собственною их рукой: «Ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти», а потом, дня три спустя подписали еще: «и цыпленочку».
В комнате, в которой лежал Федор Павлович, никакого особенного беспорядка не заметили, но за ширмами, у кровати его, подняли на полу большой, из толстой бумаги, канцелярских размеров
конверт с надписью: «Гостинчик в три тысячи рублей ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти», а внизу было приписано, вероятно уже потом, самим Федором Павловичем: «и цыпленочку».
На
конверте были три большие печати красного сургуча, но
конверт был уже разорван и пуст: деньги были унесены.
Нашли на полу и тоненькую розовую ленточку, которою был обвязан
конверт.
— Мы к этому предмету еще возвратимся, — проговорил тотчас следователь, — вы же позволите нам теперь отметить и записать именно этот пунктик: что вы считали эти деньги, в том
конверте, как бы за свою собственность.
— Знаком вам этот предмет? — выложил вдруг Николай Парфенович на стол большой, из толстой бумаги, канцелярского размера
конверт, на котором виднелись еще три сохранившиеся печати. Самый же
конверт был пуст и с одного бока разорван. Митя выпучил на него глаза.
— Это… это отцовский, стало быть,
конверт, — пробормотал он, — тот самый, в котором лежали эти три тысячи… и, если надпись, позвольте: «цыпленочку»… вот: три тысячи, — вскричал он, — три тысячи, видите?
— Господа, это Смердяков! — закричал он вдруг изо всей силы, — это он убил, он ограбил! Только он один и знал, где спрятан у старика
конверт… Это он, теперь ясно!
— Но ведь и вы же знали про
конверт и о том, что он лежит под подушкой.
— И однако ж, вы сами показали нам давеча, что
конверт лежал у покойного родителя под подушкой. Вы именно сказали, что под подушкой, стало быть, знали же, где лежал.
— А, это от того бесенка! — рассмеялся он злобно и, не распечатав
конверта, вдруг разорвал его на несколько кусков и бросил на ветер. Клочья разлетелись.
На нем лежали окровавленный шелковый белый халат Федора Павловича, роковой медный пестик, коим было совершено предполагаемое убийство, рубашка Мити с запачканным кровью рукавом, его сюртук весь в кровавых пятнах сзади на месте кармана, в который он сунул тогда свой весь мокрый от крови платок, самый платок, весь заскорузлый от крови, теперь уже совсем пожелтевший, пистолет, заряженный для самоубийства Митей у Перхотина и отобранный у него тихонько в Мокром Трифоном Борисовичем,
конверт с надписью, в котором были приготовлены для Грушеньки три тысячи, и розовая тоненькая ленточка, которою он был обвязан, и прочие многие предметы, которых и не упомню.
Вероятно, он убил в раздражении, разгоревшись злобой, только что взглянул на своего ненавистника и соперника, но убив, что сделал, может быть, одним разом, одним взмахом руки, вооруженной медным пестом, и убедившись затем уже после подробного обыска, что ее тут нет, он, однако же, не забыл засунуть руку под подушку и достать
конверт с деньгами, разорванная обложка которого лежит теперь здесь на столе с вещественными доказательствами.
Будь это опытный убийца и именно убийца с целью одного грабежа, — ну, оставил ли бы он обложку
конверта на полу, в том виде, как нашли ее подле трупа?
Я вас спрашиваю, господа присяжные, поступил ли бы так Смердяков, оставил ли бы он
конверт на полу?
Но почему же я не могу предположить, например, хоть такое обстоятельство, что старик Федор Павлович, запершись дома, в нетерпеливом истерическом ожидании своей возлюбленной вдруг вздумал бы, от нечего делать, вынуть пакет и его распечатать: „Что, дескать, пакет, еще, пожалуй, и не поверит, а как тридцать-то радужных в одной пачке ей покажу, небось сильнее подействует, потекут слюнки“, — и вот он разрывает
конверт, вынимает деньги, а
конверт бросает на пол властной рукой хозяина и уж, конечно, не боясь никакой улики.
Федор Павлович в ожидании любовницы разрывает
конверт и бросает его на пол.
Через три дня, вот в тот вечер, когда вы вошли, он принес ко мне запечатанный
конверт, чтоб я распечатала тотчас, если с ним что случится.
Он открыл мне, что в
конверте подробности о побеге и что в случае, если он умрет или опасно заболеет, то чтоб я одна спасла Митю.
Неточные совпадения
— Ах, боже мой милостивый! что с тобой нынче, Яков? — продолжал он к приказчику, подергивая плечом (у него была эта привычка). — Этот
конверт со вложением восьмисот рублей…
Он стоял подле письменного стола и, указывая на какие-то
конверты, бумаги и кучки денег, горячился и с жаром толковал что-то приказчику Якову Михайлову, который, стоя на своем обычном месте, между дверью и барометром, заложив руки за спину, очень быстро и в разных направлениях шевелил пальцами.
— Ну, из этих-то денег ты и пошлешь десять тысяч в Совет за Петровское. Теперь деньги, которые находятся в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул двадцать одну тысячу), — ты принесешь мне и нынешним же числом покажешь в расходе. (Яков смешал счеты и перевернул их, показывая, должно быть, этим, что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же
конверт с деньгами ты передашь от меня по адресу.
«Ежели мы нынче едем, то, верно, классов не будет; это славно! — думал я. — Однако жалко Карла Иваныча. Его, верно, отпустят, потому что иначе не приготовили бы для него
конверта… Уж лучше бы век учиться да не уезжать, не расставаться с матушкой и не обижать бедного Карла Иваныча. Он и так очень несчастлив!»
Он запечатывал
конверт к адвокату, когда услыхал громкие звуки голоса Степана Аркадьича. Степан Аркадьич спорил со слугой Алексея Александровича и настаивал на том, чтоб о нем было доложено.