Неточные совпадения
— Совершенно обратно изволите понимать! — строго проговорил отец Паисий, — не церковь обращается в государство, поймите это. То Рим и его мечта. То третье диаволово искушение! А, напротив, государство обращается в церковь, восходит
до церкви и становится церковью на всей земле, что совершенно уже противоположно и ультрамонтанству, и Риму, и вашему толкованию, и есть лишь великое предназначение православия на земле.
От Востока звезда
сия воссияет.
Не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по преимуществу дамском, обществе он торжественно заявил в споре, что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество — не существует вовсе, и что если есть и была
до сих пор любовь на земле, то не
от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие.
В Страстную же седмицу
от понедельника даже
до субботнего вечера, дней шесть, хлеб с водою точию ясти и зелие не варено, и
се с воздержанием; аще есть можно и не на всяк день приимати, но, яко же речено бысть, о первой седмице.
Ибо и отрекшиеся
от христианства и бунтующие против него в существе своем сами того же самого Христова облика суть, таковыми же и остались, ибо
до сих пор ни мудрость их, ни жар сердца их не в силах были создать иного высшего образа человеку и достоинству его, как образ, указанный древле Христом.
Он остановился и вдруг спросил себя: «Отчего
сия грусть моя даже
до упадка духа?» — и с удивлением постиг тотчас же, что
сия внезапная грусть его происходит, по-видимому,
от самой малой и особливой причины: дело в том, что в толпе, теснившейся сейчас у входа в келью, заприметил он между прочими волнующимися и Алешу и вспомнил он, что, увидав его, тотчас же почувствовал тогда в сердце своем как бы некую боль.
— Да за что мне любить-то вас? — не скрывая уже злобы, огрызнулся Ракитин. Двадцатипятирублевую кредитку он сунул в карман, и пред Алешей ему было решительно стыдно. Он рассчитывал получить плату после, так чтобы тот и не узнал, а теперь
от стыда озлился.
До сей минуты он находил весьма политичным не очень противоречить Грушеньке, несмотря на все ее щелчки, ибо видно было, что она имела над ним какую-то власть. Но теперь и он рассердился...
Ты, Алеша, и не знал ничего,
от меня отворачивался, пройдешь — глаза опустишь, а я на тебя сто раз
до сего глядела, всех спрашивать об тебе начала.
У него как раз к этому сроку иссякли все
до сих пор не прерывавшиеся в продолжение стольких лет его доходы
от подачек Федора Павловича.
Он много наслышался о нем
от мальчиков, но
до сих пор всегда наружно выказывал презрительно равнодушный вид, когда ему о нем говорили, даже «критиковал» Алешу, выслушивая то, что о нем ему передавали.
Неточные совпадения
—
От кого? — сказал председатель и, распечатавши, воскликнул: — А!
от Плюшкина. Он еще
до сих пор прозябает на свете. Вот судьба, ведь какой был умнейший, богатейший человек! а теперь…
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я
до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще
до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня
от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
Нет, нет, быть того не может! — восклицал он, как давеча Соня, — нет,
от канавы удерживала ее
до сих пор мысль о грехе, и они, те…
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная
до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя в общем мнении, начала вдруг, ни с того ни с
сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель его убиваль и что Карль его ошень, ошень просиль, чтоб он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и
от страх ему сердце пронзиль».
И когда затихла она, безнадежное, безнадежное чувство отразилось в лице ее; ноющею грустью заговорила всякая черта его, и все,
от печально поникшего лба и опустившихся очей
до слез, застывших и засохнувших по тихо пламеневшим щекам ее, — все, казалось, говорило: «Нет счастья на лице
сем!»