Неточные совпадения
Восторженные отзывы Дмитрия о брате Иване были тем характернее в глазах Алеши, что брат Дмитрий был человек в сравнении с Иваном почти вовсе необразованный, и
оба, поставленные вместе один с другим, составляли, казалось, такую яркую противоположность как личности и характеры, что, может быть, нельзя бы было и придумать
двух человек несходнее между собой.
На стенах, обитых белыми бумажными и во многих местах уже треснувшими
обоями, красовались
два большие портрета — одного какого-то князя, лет тридцать назад бывшего генерал-губернатором местного края, и какого-то архиерея, давно уже тоже почившего.
— Это ничего, ничего! — с плачем продолжала она, — это от расстройства, от сегодняшней ночи, но подле таких
двух друзей, как вы и брат ваш, я еще чувствую себя крепкою… потому что знаю… вы
оба меня никогда не оставите…
Теперь они
оба как бы вдруг перенеслись в прежнее московское время, года
два назад. Lise была чрезвычайно растрогана его рассказом.
Со следователем же познакомиться еще не успел, но, однако, встречал и его и даже говорил с ним раз или
два,
оба раза о женском поле.
— Никакого тут призрака нет-с, кроме нас обоих-с, да еще некоторого третьего. Без сумления, тут он теперь, третий этот, находится, между нами
двумя.
Несколько раз
оба порывались что-то сказать, но останавливались и опять молча, пристально, как бы приковавшись, с странною улыбкой смотрели друг на друга; так прошло минуты
две.
Неточные совпадения
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что
оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и
двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
На письменном столе перед диваном — портфель, банка с одеколоном, сургуч, зубные щетки, новый календарь и
два какие-то романа,
оба вторые тома.
Чичиков кинул вскользь
два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми
обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить.
«Непонятно!» — подумал про себя Чичиков и отправился тут же к председателю палаты, но председатель палаты так смутился, увидя его, что не мог связать
двух слов, и наговорил такую дрянь, что даже им
обоим сделалось совестно.
Местами был он в один этаж, местами в
два; на темной крыше, не везде надежно защищавшей его старость, торчали
два бельведера, один против другого,
оба уже пошатнувшиеся, лишенные когда-то покрывавшей их краски.