Неточные совпадения
Опять нотабене. Никогда и ничего такого особенного
не значил наш монастырь в его жизни, и никаких горьких
слез не проливал он из-за него. Но он до того увлекся выделанными
слезами своими, что на одно мгновение чуть было себе сам
не поверил; даже заплакал было от умиления; но в тот же миг
почувствовал, что пора поворачивать оглобли назад. Игумен на злобную ложь его наклонил голову и опять внушительно произнес...
Кончил он опять со своим давешним злым и юродливым вывертом. Алеша
почувствовал, однако, что ему уж он доверяет и что будь на его месте другой, то с другим этот человек
не стал бы так «разговаривать» и
не сообщил бы ему того, что сейчас ему сообщил. Это ободрило Алешу, у которого душа дрожала от
слез.
И
чувствует он еще, что подымается в сердце его какое-то никогда еще
не бывалое в нем умиление, что плакать ему хочется, что хочет он всем сделать что-то такое, чтобы
не плакало больше дитё,
не плакала бы и черная иссохшая мать дити, чтоб
не было вовсе
слез от сей минуты ни у кого и чтобы сейчас же, сейчас же это сделать,
не отлагая и несмотря ни на что, со всем безудержем карамазовским.
Форов был прежалкий: он все время похорон даже нервно дрожал и сердился, кусал ногти и,
не чувствуя слез, кои из глаз его выпрыгивали, до того представлялся грубым и неласковым, что даже не хотел подойти ко гробу и поцеловать жену, и отвечал: „Зачем я стану ее мертвую целовать, когда я ее вволю живую целовал“.
Неточные совпадения
После помазания больному стало вдруг гораздо лучше. Он
не кашлял ни разу в продолжение часа, улыбался, целовал руку Кити, со
слезами благодаря ее, и говорил, что ему хорошо, нигде
не больно и что он
чувствует аппетит и силу. Он даже сам поднялся, когда ему принесли суп, и попросил еще котлету. Как ни безнадежен он был, как ни очевидно было при взгляде на него, что он
не может выздороветь, Левин и Кити находились этот час в одном и том же счастливом и робком, как бы
не ошибиться, возбуждении.
И вдруг из того таинственного и ужасного, нездешнего мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно
почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный мир, но сияющий теперь таким новым светом счастья, что он
не перенес его. Натянутые струны все сорвались. Рыдания и
слезы радости, которых он никак
не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля всё его тело, что долго мешали ему говорить.
— Пойдемте к мама! — сказала она, взяв его зa руку. Он долго
не мог ничего сказать,
не столько потому, чтоб он боялся словом испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел сказать что-нибудь, вместо слов, он
чувствовал, что у него вырвутся
слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.
— Почему же
не может? — сдерживая
слезы, проговорила Анна, очевидно уже
не приписывая никакого значения тому, что он скажет. Она
чувствовала, что судьба ее была решена.
Она
чувствовала, что
слезы выступают ей на глаза. «Разве я могу
не любить его? — говорила она себе, вникая в его испуганный и вместе обрадованный взгляд. — И неужели он будет заодно с отцом, чтобы казнить меня? Неужели
не пожалеет меня?»
Слезы уже текли по ее лицу, и, чтобы скрыть их, она порывисто встала и почти выбежала на террасу.