Неточные совпадения
Впрочем, если бы папаша о нем и
вспомнил (
не мог же он в самом деле
не знать о его существовании), то и сам сослал бы его опять в избу, так как ребенок все же мешал бы ему в его дебоширстве.
В продолжение своей карьеры он перебывал в связях со многими либеральнейшими людьми своей эпохи, и в России и за границей, знавал лично и Прудона и Бакунина и особенно любил
вспоминать и рассказывать, уже под концом своих странствий, о трех днях февральской парижской революции сорок восьмого года, намекая, что чуть ли и сам он
не был в ней участником на баррикадах.
И
не утешайся, и
не надо тебе утешаться,
не утешайся и плачь, только каждый раз, когда плачешь,
вспоминай неуклонно, что сыночек твой — есть единый от ангелов Божиих — оттуда на тебя смотрит и видит тебя, и на твои слезы радуется, и на них Господу Богу указывает.
Ракитин разгорячился, почти
не мог сдержать себя. Но вдруг, как бы
вспомнив что-то, остановился.
Люблю,
вспоминая, хорошее слово сказать: никогда-то, голубчик, я прелестнее характера женского
не знал, как этой девицы, Агафьей звали ее, представь себе, Агафьей Ивановной.
Да и
не до того ему было: старец Зосима, почувствовавший вновь усталость и улегшийся опять в постель, вдруг, заводя уже очи,
вспомнил о нем и потребовал его к себе.
Может,
вспоминая сей день великий,
не забудешь и слов моих, ради сердечного тебе напутствия данных, ибо млад еси, а соблазны в мире тяжелые и
не твоим силам вынести их.
Простите, Алексей Федорович, я
не могу
вспомнить без негодования этого позорного его поступка… одного из таких поступков, на которые может решиться только один Дмитрий Федорович в своем гневе… и в страстях своих!
Вспомни первый вопрос; хоть и
не буквально, но смысл его тот: «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем,
не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда
не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!
— Что батюшка, спит или проснулся? — тихо и смиренно проговорил он, себе самому неожиданно, и вдруг, тоже совсем неожиданно, сел на скамейку. На мгновение ему стало чуть
не страшно, он
вспомнил это потом. Смердяков стоял против него, закинув руки за спину, и глядел с уверенностью, почти строго.
Припоминая потом долго спустя эту ночь, Иван Федорович с особенным отвращением
вспоминал, как он вдруг, бывало, вставал с дивана и тихонько, как бы страшно боясь, чтобы
не подглядели за ним, отворял двери, выходил на лестницу и слушал вниз, в нижние комнаты, как шевелился и похаживал там внизу Федор Павлович, — слушал подолгу, минут по пяти, со странным каким-то любопытством, затаив дух, и с биением сердца, а для чего он все это проделывал, для чего слушал — конечно, и сам
не знал.
Ибо пусть нет времени, пусть он справедливо говорит, что угнетен все время работой и требами, но
не все же ведь время, ведь есть же и у него хоть час один во всю-то неделю, чтоб и о Боге
вспомнить.
Ибо ведь всю жизнь свою
вспоминал неустанно, как продали его где-нибудь там в горячей степи, у колодца, купцам, и как он, ломая руки, плакал и молил братьев
не продавать его рабом в чужую землю, и вот, увидя их после стольких лет, возлюбил их вновь безмерно, но томил их и мучил их, все любя.
С краской в лице начал
вспоминать, как много раз почти высказывал ей любовь мою, а так как она меня
не останавливала и
не предупредила, то, стало быть, вывел я, надо мною смеялась.
Вспоминаю с удивлением, что отомщение сие и гнев мой были мне самому до крайности тяжелы и противны, потому что, имея характер легкий,
не мог подолгу ни на кого сердиться, а потому как бы сам искусственно разжигал себя и стал наконец безобразен и нелеп.
Пустился он тогда в большую служебную деятельность, сам напросился на хлопотливое и трудное поручение, занимавшее его года два, и, будучи характера сильного, почти забывал происшедшее; когда же
вспоминал, то старался
не думать о нем вовсе.
Если
вспомнишь в нощи, отходя ко сну: «Я
не исполнил, что надо было», то немедленно восстань и исполни.
Но его мало слушали, и отец Паисий с беспокойством замечал это, несмотря на то, что даже и сам (если уж все
вспоминать правдиво), хотя и возмущался слишком нетерпеливыми ожиданиями и находил в них легкомыслие и суету, но потаенно, про себя, в глубине души своей, ждал почти того же, чего и сии взволнованные, в чем сам себе
не мог
не сознаться.
— Полно, сыне милый, полно, друг, — прочувствованно произнес он наконец, — чего ты? Радуйся, а
не плачь. Или
не знаешь, что сей день есть величайший из дней его? Где он теперь, в минуту сию, вспомни-ка лишь о том!
Тут прибавлю еще раз от себя лично: мне почти противно
вспоминать об этом суетном и соблазнительном событии, в сущности же самом пустом и естественном, и я, конечно, выпустил бы его в рассказе моем вовсе без упоминовения, если бы
не повлияло оно сильнейшим и известным образом на душу и сердце главного, хотя и будущего героя рассказа моего, Алеши, составив в душе его как бы перелом и переворот, потрясший, но и укрепивший его разум уже окончательно, на всю жизнь и к известной цели.
— Знаю, — безучастно произнес Алеша, и вдруг мелькнул у него в уме образ брата Дмитрия, но только мелькнул, и хоть напомнил что-то, какое-то дело спешное, которого уже нельзя более ни на минуту откладывать, какой-то долг, обязанность страшную, но и это воспоминание
не произвело никакого на него впечатления,
не достигло сердца его, в тот же миг вылетело из памяти и забылось. Но долго потом
вспоминал об этом Алеша.
Да как
вспомню вдруг, что ничего-то я ему
не сделаю, а он-то надо мной смеется теперь, а может, и совсем забыл и
не помнит, так кинусь с постели на пол, зальюсь бессильною слезой и трясусь-трясусь до рассвета.
Я бы, впрочем, и
не стал распространяться о таких мелочных и эпизодных подробностях, если б эта сейчас лишь описанная мною эксцентрическая встреча молодого чиновника с вовсе
не старою еще вдовицей
не послужила впоследствии основанием всей жизненной карьеры этого точного и аккуратного молодого человека, о чем с изумлением
вспоминают до сих пор в нашем городке и о чем, может быть, и мы скажем особое словечко, когда заключим наш длинный рассказ о братьях Карамазовых.
И долго еще он потом с удивлением
вспоминал, что эти перстни привлекали его взгляд неотразимо даже во все время этих страшных часов допроса, так что он почему-то все
не мог от них оторваться и их забыть, как совершенно неподходящую к его положению вещь.
Мальчик хоть и старался
не показывать, что ему это неприятно, но с болью сердца сознавал, что отец в обществе унижен, и всегда, неотвязно,
вспоминал о «мочалке» и о том «страшном дне».
Он вдруг
вспомнил, как Катерина Ивановна сейчас только воскликнула ему при Алеше: «Это ты, только ты один уверил меня, что он (то есть Митя) убийца!»
Вспомнив это, Иван даже остолбенел: никогда в жизни
не уверял он ее, что убийца Митя, напротив, еще себя подозревал тогда пред нею, когда воротился от Смердякова.
— Ах да! — вырвалось вдруг у Ивана, и лицо его омрачилось заботой, — да, я забыл… Впрочем, теперь все равно, все до завтра, — пробормотал он про себя. — А ты, — раздражительно обратился он к гостю, — это я сам сейчас должен был
вспомнить, потому что именно об этом томило тоской! Что ты выскочил, так я тебе и поверю, что это ты подсказал, а
не я сам
вспомнил?
Но особенно усматривал доктор эту манию в том, что подсудимый даже
не может и говорить о тех трех тысячах рублей, в которых считает себя обманутым, без какого-то необычайного раздражения, тогда как обо всех других неудачах и обидах своих говорит и
вспоминает довольно легко.
«И что бы вы ни услышали от знаменитого своим талантом защитника подсудимого, —
не удержался Ипполит Кириллович, — какие бы ни раздались здесь красноречивые и трогательные слова, бьющие в вашу чувствительность, все же
вспомните, что в эту минуту вы в святилище нашего правосудия.
Вспомните, все это было изложено тоном,
не терпящим никаких возражений.
Не ради моего клиента привожу теперь эти святые слова, я для всех отцов
вспоминаю их.
Председатель был очень утомлен, а потому и сказал им очень слабое напутственное слово: «Будьте-де беспристрастны,
не внушайтесь красноречивыми словами защиты, но, однако же, взвесьте,
вспомните, что на вас лежит великая обязанность», и проч., и проч.
Вспомните, он в первый раз поражен тем, как вас оскорбил, в первый раз в жизни, никогда прежде
не постигал этого в такой полноте!
А все-таки как ни будем мы злы, чего
не дай Бог, но как
вспомним про то, как мы хоронили Илюшу, как мы любили его в последние дни и как вот сейчас говорили так дружно и так вместе у этого камня, то самый жестокий из нас человек и самый насмешливый, если мы такими сделаемся, все-таки
не посмеет внутри себя посмеяться над тем, как он был добр и хорош в эту теперешнюю минуту!
Ну, а кто нас соединил в этом добром хорошем чувстве, об котором мы теперь всегда, всю жизнь
вспоминать будем и
вспоминать намерены, кто как
не Илюшечка, добрый мальчик, милый мальчик, дорогой для нас мальчик на веки веков!
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я
не хочу после… Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе
вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
Ой! ночка, ночка пьяная! //
Не светлая, а звездная, //
Не жаркая, а с ласковым // Весенним ветерком! // И нашим добрым молодцам // Ты даром
не прошла! // Сгрустнулось им по женушкам, // Оно и правда: с женушкой // Теперь бы веселей! // Иван кричит: «Я спать хочу», // А Марьюшка: — И я с тобой! — // Иван кричит: «Постель узка», // А Марьюшка: — Уляжемся! — // Иван кричит: «Ой, холодно», // А Марьюшка: — Угреемся! — // Как
вспомнили ту песенку, // Без слова — согласилися // Ларец свой попытать.
«Скучаешь, видно, дяденька?» // — Нет, тут статья особая, //
Не скука тут — война! // И сам, и люди вечером // Уйдут, а к Федосеичу // В каморку враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я
вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно быть, богатырь».
Разломило спину, // А квашня
не ждет! // Баба Катерину //
Вспомнила — ревет: // В дворне больше году // Дочка… нет родной! // Славно жить народу // На Руси святой!
Молиться в ночь морозную // Под звездным небом Божиим // Люблю я с той поры. // Беда пристигнет —
вспомните // И женам посоветуйте: // Усердней
не помолишься // Нигде и никогда. // Чем больше я молилася, // Тем легче становилося, // И силы прибавлялося, // Чем чаще я касалася // До белой, снежной скатерти // Горящей головой…