И всегда, когда Наташа переменяла тон и подходила, бывало, ко мне или с жалобой
на Алешу, или для разрешения каких-нибудь щекотливых недоумений, или с каким-нибудь секретом и с желанием, чтоб я понял его с
полслова, то, помню, она всегда смотрела
на меня, оскаля зубки и как будто вымаливая, чтоб я непременно решил как-нибудь так, чтоб ей тотчас же стало легче
на сердце.
Сурово вскинул глазами купец
на Василья Борисыча… Не сказав ни
полслова, молча отвернулся он… Старушки заахали, а один красивый, такой видный из себя парень в красной рубахе и синей суконной чуйке, крепко стиснув плечо Василья Борисыча, вскрикнул: