Неточные совпадения
В этот раз
лицо ее
сияло неподдельною простодушною добротой, прямою и пылкою искренностью.
Радость
сияла на ее
лице, к величайшему огорчению Алеши; но Катерина Ивановна вдруг вернулась. В руках ее были два радужные кредитные билета.
Да, к нему, к нему подошел он, сухенький старичок, с мелкими морщинками на
лице, радостный и тихо смеющийся. Гроба уж нет, и он в той же одежде, как и вчера сидел с ними, когда собрались к нему гости.
Лицо все открытое, глаза
сияют. Как же это, он, стало быть, тоже на пире, тоже званный на брак в Кане Галилейской…
— На распухшем от слез
лице ее засветилась улыбка, глаза
сияли в полутьме.
— Жив? Так он жив! — завопил вдруг Митя, всплеснув руками. Все
лицо его
просияло. — Господи, благодарю тебя за величайшее чудо, содеянное тобою мне, грешному и злодею, по молитве моей!.. Да, да, это по молитве моей, я молился всю ночь!.. — и он три раза перекрестился. Он почти задыхался.
Это — Брагин, одетый, точно к венцу, — во фраке, в белом галстуке; маленькая головка гладко причесана, прядь волос, опускаясь с верху виска к переносью, искусно — более, чем раньше, — прикрывает шишку на лбу, волосы смазаны чем-то крепко пахучим,
лицо сияет радостью. Он правильно назвал встречу неожиданной и в минуту успел рассказать Самгину, что является одним из «сосьетеров» этого предприятия.
В этот достопамятный день все обедают в комнате бабушки, на всех
лицах сияет радость, и за обедом, во время пирожного, дворецкий, с прилично-величавой и вместе веселой физиономией, приносит завернутую в салфетку бутылку шампанского.
Неточные совпадения
— И ты не был нисколько тронут, глядя на нее в эту минуту, когда душа
сияла на
лице ее?..
Она была бледна, но не болезненно бледна;
лицо ее
сияло свежестью и здоровьем.
Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных
лицах уже
сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.
Это был человек лет уже за пятьдесят, среднего роста и плотного сложения, с проседью и с большою лысиной, с отекшим от постоянного пьянства желтым, даже зеленоватым
лицом и с припухшими веками, из-за которых
сияли крошечные, как щелочки, но одушевленные красноватые глазки.
В первые годы пребывания в Петербурге, в его ранние, молодые годы, покойные черты
лица его оживлялись чаще, глаза подолгу
сияли огнем жизни, из них лились лучи света, надежды, силы. Он волновался, как и все, надеялся, радовался пустякам и от пустяков же страдал.