Неточные совпадения
— Мы в первый раз
видимся, Алексей Федорович, — проговорила она в упоении, —
я захотела узнать ее, увидать ее,
я хотела идти к ней, но она по первому желанию моему пришла сама.
Я так и знала, что мы с ней все решим, все! Так сердце предчувствовало…
Меня упрашивали оставить этот шаг, но
я предчувствовала исход и не ошиблась. Грушенька все разъяснила
мне, все свои намерения; она,
как ангел добрый, слетела сюда и принесла покой и радость…
—
Я, кажется, теперь все понял, — тихо и грустно ответил Алеша, продолжая сидеть. — Значит, ваш мальчик — добрый мальчик, любит отца и бросился на
меня как на брата вашего обидчика… Это
я теперь понимаю, — повторил он раздумывая. — Но брат мой Дмитрий Федорович раскаивается в своем поступке,
я знаю это, и если только ему возможно будет прийти к вам или, всего лучше,
свидеться с вами опять в том самом месте, то он попросит у вас при всех прощения… если вы пожелаете.
— Страшный стих, — говорит, — нечего сказать, подобрали. — Встал со стула. — Ну, — говорит, — прощайте, может, больше и не приду… в раю
увидимся. Значит, четырнадцать лет,
как уже «впал
я в руки Бога живаго», — вот
как эти четырнадцать лет, стало быть, называются. Завтра попрошу эти руки, чтобы
меня отпустили…
Страшно представить себе, какая глубокая и в то же время какая скверная для меня разница между тем положением, в
каком я виделся с нею там, в губернской гостинице, в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
Неточные совпадения
— От княгини Лиговской; дочь ее больна — расслабление нервов… Да не в этом дело, а вот что: начальство догадывается, и хотя ничего нельзя доказать положительно, однако
я вам советую быть осторожнее. Княгиня
мне говорила нынче, что она знает, что вы стрелялись за ее дочь. Ей все этот старичок рассказал…
как бишь его? Он был свидетелем вашей стычки с Грушницким в ресторации.
Я пришел вас предупредить. Прощайте. Может быть, мы больше не
увидимся, вас ушлют куда-нибудь.
Кто ж виноват? зачем она не хочет дать
мне случай
видеться с нею наедине? Любовь,
как огонь, — без пищи гаснет. Авось ревность сделает то, чего не могли мои просьбы.
— Ах, что ты, Дуня! Не сердись, пожалуйста, Родя… Зачем ты, Дуня! — заговорила в смущении Пульхерия Александровна, — это
я, вправду, ехала сюда, всю дорогу мечтала, в вагоне:
как мы
увидимся,
как мы обо всем сообщим друг другу… и так была счастлива, что и дороги не видала! Да что
я!
Я и теперь счастлива… Напрасно ты, Дуня!
Я уж тем только счастлива, что тебя вижу, Родя…
Ведь вам уже двадцатый год был тогда,
как последний-то раз мы
виделись: характер-то ваш
я уже понял.
— Не знаю, право,
как вам сказать.
Видеться один раз
я бы очень желал.