Неточные совпадения
Превосходное имение его находилось сейчас же на выезде из
нашего городка и граничило с землей
нашего знаменитого монастыря, с которым Петр Александрович, еще в самых молодых
летах,
как только получил наследство, мигом начал нескончаемый процесс за право каких-то ловель в реке или порубок в лесу, доподлинно не знаю, но начать процесс с «клерикалами» почел даже своею гражданскою и просвещенною обязанностью.
Да, уже с
год как проживал он тогда в
нашем монастыре и, казалось, на всю жизнь готовился в нем затвориться.
И во-первых, люди специальные и компетентные утверждают, что старцы и старчество появились у нас, по
нашим русским монастырям, весьма лишь недавно, даже нет и ста
лет, тогда
как на всем православном Востоке, особенно на Синае и на Афоне, существуют далеко уже за тысячу
лет.
Как только он прошел площадь и свернул в переулок, чтобы выйти в Михайловскую улицу, параллельную Большой, но отделявшуюся от нее лишь канавкой (весь город
наш пронизан канавками), он увидел внизу пред мостиком маленькую кучку школьников, всё малолетних деток, от девяти до двенадцати
лет, не больше.
За полгода до кончины своей, когда уже минуло ему семнадцать
лет, повадился он ходить к одному уединенному в
нашем городе человеку,
как бы политическому ссыльному, высланному из Москвы в
наш город за вольнодумство.
Но о сем скажем в следующей книге, а теперь лишь прибавим вперед, что не прошел еще и день,
как совершилось нечто до того для всех неожиданное, а по впечатлению, произведенному в среде монастыря и в городе, до того
как бы странное, тревожное и сбивчивое, что и до сих пор, после стольких
лет, сохраняется в городе
нашем самое живое воспоминание о том столь для многих тревожном дне…
Потом уже, и после многих даже
лет, иные разумные иноки
наши, припоминая весь тот день в подробности, удивлялись и ужасались тому,
каким это образом соблазн мог достигнуть тогда такой степени.
Как раз в это
лето, в июле месяце, во время вакаций, случилось так, что маменька с сынком отправились погостить на недельку в другой уезд, за семьдесят верст, к одной дальней родственнице, муж которой служил на станции железной дороги (той самой, ближайшей от
нашего города станции, с которой Иван Федорович Карамазов месяц спустя отправился в Москву).
Но нашлись там
как раз в то время и еще несколько мальчиков, с которыми он и сошелся; одни из них проживали на станции, другие по соседству — всего молодого народа от двенадцати до пятнадцати
лет сошлось человек шесть или семь, а из них двое случились и из
нашего городка.
Неточные совпадения
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «
Как Таня выросла! Давно ль // Я, кажется, тебя крестила? // А я так на руки брала! // А я так за уши драла! // А я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «
Как наши годы-то летят!»
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, //
Как бури вешние полям: // В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но в возраст поздний и бесплодный, // На повороте
наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной // В болото обращают луг // И обнажают лес вокруг.
Как их писали в мощны
годы, //
Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых
наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут бы можно // Поспорить нам, но я молчу: // Два века ссорить не хочу.
Ах, он любил,
как в
наши лета // Уже не любят;
как одна // Безумная душа поэта // Еще любить осуждена: // Всегда, везде одно мечтанье, // Одно привычное желанье, // Одна привычная печаль. // Ни охлаждающая даль, // Ни долгие
лета разлуки, // Ни музам данные часы, // Ни чужеземные красы, // Ни шум веселий, ни науки // Души не изменили в нем, // Согретой девственным огнем.
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В
нашем полку был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком
лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров,
как нельзя лучше.