Неточные совпадения
Он подозревал тогда весьма верно, что она и сама находится
в какой-то борьбе,
в какой-то необычайной нерешительности, на что-то решается и все решиться не может, а потому и не без основания предполагал,
замирая сердцем, что минутами она должна была просто ненавидеть его с его страстью.
«Непременно, непременно сегодня к вечеру надо вернуться, — повторял он, трясясь
в телеге, — а этого Лягавого, пожалуй, и сюда притащить… для совершения этого акта…» — так,
замирая душою, мечтал Митя, но увы, мечтаниям его слишком не суждено было совершиться по его «плану».
Хоть он и знал, что Григорий болен, а может быть, и Смердяков
в самом деле болен и что услышать его некому, но инстинктивно притаился,
замер на месте и стал прислушиваться.
Она как была, сидя на сундуке, когда он вбежал, так и осталась теперь, вся трепещущая и, выставив пред собою руки, как бы желая защититься, так и
замерла в этом положении.
И минуты он не смог выстоять, поставил ящик на комод и прямо, холодея и
замирая, направился
в голубую комнату к собеседникам.
В маленькой собачке
замерло всякое соперничество.
Этот Дарданелов, человек холостой и нестарый, был страстно и уже многолетне влюблен
в госпожу Красоткину и уже раз, назад тому с год, почтительнейше и
замирая от страха и деликатности, рискнул было предложить ей свою руку; но она наотрез отказала, считая согласие изменой своему мальчику, хотя Дарданелов, по некоторым таинственным признакам, даже, может быть, имел бы некоторое право мечтать, что он не совсем противен прелестной, но уже слишком целомудренной и нежной вдовице.
Коля грозно взглядывал на несчастного пса, и тот опять
замирал в послушном оцепенении.
Штабс-капитан стремительно кинулся через сени
в избу к хозяевам, где варилось и штабс-капитанское кушанье. Коля же, чтобы не терять драгоценного времени, отчаянно спеша, крикнул Перезвону: «Умри!» И тот вдруг завертелся, лег на спину и
замер неподвижно всеми четырьмя своими лапками вверх. Мальчики смеялись, Илюша смотрел с прежнею страдальческою своею улыбкой, но всех больше понравилось, что умер Перезвон, «маменьке». Она расхохоталась на собаку и принялась щелкать пальцами и звать...
Прокурор
в видимом смятении нагнулся к председателю. Члены суда суетливо шептались между собой. Фетюкович весь навострил уши, прислушиваясь. Зала
замерла в ожидании. Председатель вдруг как бы опомнился.
Но зазвонил колокольчик. Присяжные совещались ровно час, ни больше, ни меньше. Глубокое молчание воцарилось, только что уселась снова публика. Помню, как присяжные вступили
в залу. Наконец-то! Не привожу вопросов по пунктам, да я их и забыл. Я помню лишь ответ на первый и главный вопрос председателя, то есть «убил ли с целью грабежа преднамеренно?» (текста не помню). Все
замерло. Старшина присяжных, именно тот чиновник, который был всех моложе, громко и ясно, при мертвенной тишине залы, провозгласил...
Неточные совпадения
Тоска любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье
замерло в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Нет, поминутно видеть вас, // Повсюду следовать за вами, // Улыбку уст, движенье глаз // Ловить влюбленными глазами, // Внимать вам долго, понимать // Душой все ваше совершенство, // Пред вами
в муках
замирать, // Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!
Нет, не видал… — медленно и как бы роясь
в воспоминаниях отвечал Раскольников,
в тот же миг напрягаясь всем существом своим и
замирая от муки поскорей бы отгадать,
в чем именно ловушка, и не просмотреть бы чего?
Все эти отклики и разговоры сдержали Раскольникова, и слова «я убил», может быть готовившиеся слететь у него с языка,
замерли в нем.
Соня упала на ее труп, обхватила ее руками и так и
замерла, прильнув головой к иссохшей груди покойницы. Полечка припала к ногам матери и целовала их, плача навзрыд. Коля и Леня, еще не поняв, что случилось, но предчувствуя что-то очень страшное, схватили один другого обеими руками за плечики и, уставившись один
в другого глазами, вдруг вместе, разом, раскрыли рты и начали кричать. Оба еще были
в костюмах: один
в чалме, другая
в ермолке с страусовым пером.