Неточные совпадения
Видя, что «Алешка Карамазов», когда
заговорят «про это», быстро затыкает уши пальцами, они становились иногда подле него нарочно толпой и, насильно отнимая руки от ушей его, кричали ему в оба уха скверности, а
тот рвался, спускался
на пол, ложился, закрывался, и все это не говоря им ни слова, не бранясь, молча перенося обиду.
— Нет, нет, я только теперь перекрещу тебя, вот так, садись. Ну, теперь тебе удовольствие будет, и именно
на твою
тему. Насмеешься. У нас валаамова ослица
заговорила, да как говорит-то, как говорит!
И до
тех пор пока дама не
заговорила сама и пока объяснялся Алеша с хозяином, она все время так же надменно и вопросительно переводила свои большие карие глаза с одного говорившего
на другого.
— Поляк он, ее офицер этот, —
заговорил он опять, сдерживаясь, — да и не офицер он вовсе теперь, он в таможне чиновником в Сибири служил где-то там
на китайской границе, должно быть, какой полячоночек мозглявенький. Место, говорят, потерял. Прослышал теперь, что у Грушеньки капитал завелся, вот и вернулся — в
том и все чудеса.
— По-моему, господа, по-моему, вот как было, — тихо
заговорил он, — слезы ли чьи, мать ли моя умолила Бога, дух ли светлый облобызал меня в
то мгновение — не знаю, но черт был побежден. Я бросился от окна и побежал к забору… Отец испугался и в первый раз тут меня рассмотрел, вскрикнул и отскочил от окна — я это очень помню. А я через сад к забору… вот тут-то и настиг меня Григорий, когда уже я сидел
на заборе…
Личико Илюшечки перекосилось. Он страдальчески посмотрел
на Колю. Алеша, стоявший у дверей, нахмурился и кивнул было Коле украдкой, чтобы
тот не
заговаривал про Жучку, но
тот не заметил или не захотел заметить.
Не так довольны были только одни дамы, но все же и им понравилось красноречие,
тем более что за последствия они совсем не боялись и ждали всего от Фетюковича: «наконец-то он
заговорит и, уж конечно, всех победит!» Все поглядывали
на Митю; всю речь прокурора он просидел молча, сжав руки, стиснув зубы, потупившись.
Давеча я был даже несколько удивлен: высокоталантливый обвинитель,
заговорив об этом пакете, вдруг сам — слышите, господа, сам — заявил про него в своей речи, именно в
том месте, где он указывает
на нелепость предположения, что убил Смердяков: „Не было бы этого пакета, не останься он
на полу как улика, унеси его грабитель с собою,
то никто бы и не узнал в целом мире, что был пакет, а в нем деньги, и что, стало быть, деньги были ограблены подсудимым“.
— Буду любить и… знаешь, Катя, — переводя дух
на каждом слове,
заговорил и Митя, — знаешь, я тебя, пять дней
тому, в
тот вечер любил… Когда ты упала, и тебя понесли… Всю жизнь! Так и будет, так вечно будет…
Пунцовые губы его тихо вздрагивали под черными усами и говорили мне, что в беспокойной крови его еще горит влажный поцелуй Берты Ивановны. Если бы пастор Абель вздумал в это время что-нибудь
заговорить на тему: «не пожелай жены искреннего твоего», то Роман Прокофьич, я думаю, едва ли был бы в состоянии увлечься этой проповедью.
Неточные совпадения
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не
то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли,
то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг
заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи,
та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и
то и дело станут повторять в
то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а
на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут,
то как
на что-то постороннее.
Попадись
на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь двадцатилетний юноша, гусар ли он, студент ли он или просто только что начавший жизненное поприще, — и боже! чего бы не проснулось, не зашевелилось, не
заговорило в нем!
Хотели было броситься отыскивать Петра Петровича, чтобы хоть с его помощию… потому что ведь мы были одни, совершенно одни, — протянула она жалобным голосом и вдруг совсем осеклась, вспомнив, что
заговаривать о Петре Петровиче еще довольно опасно, несмотря
на то, «что все уже опять совершенно счастливы».
Но «гуманный» Андрей Семенович приписывал расположение духа Петра Петровича впечатлению вчерашнего разрыва с Дунечкой и горел желанием поскорее
заговорить на эту
тему: у него было кой-что сказать
на этот счет прогрессивного и пропагандного, что могло бы утешить его почтенного друга и «несомненно» принести пользу его дальнейшему развитию.
Вечером
того же дня, когда уже заперли казармы, Раскольников лежал
на нарах и думал о ней. В этот день ему даже показалось, что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели
на него иначе. Он даже сам
заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. Он припомнил теперь это, но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться?