Неточные совпадения
О, он отлично понимал, что для смиренной души русского простолюдина, измученной трудом и горем, а главное, всегдашнею несправедливостью и всегдашним
грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть пред ним и поклониться ему: «Если у нас
грех, неправда и искушение,
то все равно
есть на земле там-то, где-то святой и высший; у
того зато правда,
тот зато знает правду; значит, не умирает она на земле, а, стало
быть, когда-нибудь и к нам перейдет и воцарится по всей земле, как обещано».
Впоследствии Федор Павлович клятвенно уверял, что тогда и он вместе со всеми ушел; может
быть, так именно и
было, никто этого не знает наверно и никогда не знал, но месяцев через пять или шесть все в городе заговорили с искренним и чрезвычайным негодованием о
том, что Лизавета ходит беременная, спрашивали и доискивались: чей
грех, кто обидчик?
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг
был и очень велик-с,
то никакого опять-таки, по-моему, не
было бы
греха и в
том, если б и отказаться при этой случайности от Христова примерно имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти
тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в течение лет и искупить малодушие.
— Насчет подлеца повремените-с, Григорий Васильевич, — спокойно и сдержанно отразил Смердяков, — а лучше рассудите сами, что раз я попал к мучителям рода христианского в плен и требуют они от меня имя Божие проклясть и от святого крещения своего отказаться,
то я вполне уполномочен в
том собственным рассудком, ибо никакого тут и
греха не
будет.
— Это сумления нет-с, что сам в себе я отрекся, а все же никакого и тут специально
греха не было-с, а коли
был грешок,
то самый обыкновенный весьма-с.
О, мы разрешим им и
грех, они слабы и бессильны, и они
будут любить нас как дети за
то, что мы им позволим грешить.
«То-то вот и
есть, — отвечаю им, — это-то вот и удивительно, потому следовало бы мне повиниться, только что прибыли сюда, еще прежде ихнего выстрела, и не вводить их в великий и смертный
грех, но до
того безобразно, говорю, мы сами себя в свете устроили, что поступить так
было почти и невозможно, ибо только после
того, как я выдержал их выстрел в двенадцати шагах, слова мои могут что-нибудь теперь для них значить, а если бы до выстрела, как прибыли сюда,
то сказали бы просто: трус, пистолета испугался и нечего его слушать.
Если сам согрешишь и
будешь скорбен даже до смерти о
грехах твоих или о
грехе твоем внезапном,
то возрадуйся за другого, возрадуйся за праведного, возрадуйся
тому, что если ты согрешил,
то он зато праведен и не согрешил.
На усиленные просьбы Мити сводить его к Лягавому сейчас же и «
тем, так сказать, спасти его» батюшка хоть и заколебался вначале, но согласился, однако, проводить его в Сухой Поселок, видимо почувствовав любопытство; но, на
грех, посоветовал дойти «пешечком», так как тут всего какая-нибудь верста «с небольшим излишком»
будет.
— Вы ужасно сердитесь, что я не про святое говорю. Я не хочу
быть святою. Что сделают на
том свете за самый большой
грех? Вам это должно
быть в точности известно.
Неточные совпадения
Глеб — он жаден
был — соблазняется: // Завещание сожигается! // На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, // С родом, с племенем; что народу-то! // Что народу-то! с камнем в воду-то! // Все прощает Бог, а Иудин
грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее всех, // И за
то тебе вечно маяться!
«
Грехи,
грехи, — послышалось // Со всех сторон. — Жаль Якова, // Да жутко и за барина, — // Какую принял казнь!» // — Жалей!.. — Еще прослушали // Два-три рассказа страшные // И горячо заспорили // О
том, кто всех грешней? // Один сказал: кабатчики, // Другой сказал: помещики, // А третий — мужики. //
То был Игнатий Прохоров, // Извозом занимавшийся, // Степенный и зажиточный
Такая рожь богатая // В
тот год у нас родилася, // Мы землю не ленясь // Удобрили, ухолили, — // Трудненько
было пахарю, // Да весело жнее! // Снопами нагружала я // Телегу со стропилами // И
пела, молодцы. // (Телега нагружается // Всегда с веселой песнею, // А сани с горькой думою: // Телега хлеб домой везет, // А сани — на базар!) // Вдруг стоны я услышала: // Ползком ползет Савелий-дед, // Бледнешенек как смерть: // «Прости, прости, Матренушка! — // И повалился в ноженьки. — // Мой
грех — недоглядел!..»
Скотинин. Суженого конем не объедешь, душенька! Тебе на свое счастье
грех пенять. Ты
будешь жить со мною припеваючи. Десять тысяч твоего доходу! Эко счастье привалило; да я столько родясь и не видывал; да я на них всех свиней со бела света выкуплю; да я, слышь ты,
то сделаю, что все затрубят: в здешнем-де околотке и житье одним свиньям.
—
То есть вы хотите сказать, что
грех мешает ему? — сказала Лидия Ивановна. — Но это ложное мнение.
Греха нет для верующих,
грех уже искуплен. Pardon, — прибавила она, глядя на опять вошедшего с другой запиской лакея. Она прочла и на словах ответила: «завтра у Великой Княгини, скажите». — Для верующего нет
греха, — продолжала она разговор.