Неточные совпадения
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах,
черт! Да ведь она и твоя! Ах,
черт! Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился.
Длинная, пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг в это самое мгновение раздался в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые крики, дверь распахнулась и в залу влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану в испуге...
—
Черт! Он ко мне повадился. Два раза был, даже почти три. Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто
черт, а не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто
черт, дрянной, мелкий
черт. Он в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост,
длинный, гладкий, как у датской собаки, в аршин длиной, бурый… Алеша, ты озяб, ты в снегу был, хочешь чаю? Что? холодный? Хочешь, велю поставить? C’est а ne pas mettre un chien dehors…
«Ах ты, говорит, смутьян, бесстыжая рожа, обманщик,
длинный черт!..» И почала, и почала… просто так-то ли разъярилась на меня, что я чуть не сбежал.
Неточные совпадения
А иногда же, все позабывши, перо
чертило само собой, без ведома хозяина, маленькую головку с тонкими, острыми
чертами, с приподнятой легкой прядью волос, упадавшей из-под гребня
длинными тонкими кудрями, молодыми обнаженными руками, как бы летевшую, — и в изумленье видел хозяин, как выходил портрет той, с которой портрета не мог бы написать никакой живописец.
— Мы никогда еще, — продолжал
длинный жид, — не снюхивались с неприятелями. А католиков мы и знать не хотим: пусть им
черт приснится! Мы с запорожцами, как братья родные…
Обалдуй бросился ему на шею и начал душить его своими
длинными, костлявыми руками; на жирном лице Николая Иваныча выступила краска, и он словно помолодел; Яков, как сумасшедший, закричал: «Молодец, молодец!» — даже мой сосед, мужик в изорванной свите, не вытерпел и, ударив кулаком по столу, воскликнул: «А-га! хорошо,
черт побери, хорошо!» — и с решительностью плюнул в сторону.
Картина была чудесная: около огней дрожало и как будто замирало, упираясь в темноту, круглое красноватое отражение; пламя, вспыхивая, изредка забрасывало за
черту того круга быстрые отблески; тонкий язык света лизнет голые сучья лозника и разом исчезнет; острые,
длинные тени, врываясь на мгновенье, в свою очередь добегали до самых огоньков: мрак боролся со светом.
—
Черт их возьми, немцев, с их
длинными пушками!