— «Папа, говорит, папа, я его повалю, как большой буду, я ему саблю выбью своей саблей, брошусь на него, повалю его, замахнусь на него саблей и скажу ему: мог бы сейчас убить, но прощаю тебя, вот тебе!» Видите, видите, сударь, какой процессик в головке-то его произошел в эти два дня, это он
день и ночь об этом именно мщении с саблей думал и ночью, должно быть, об этом бредил-с.
Неточные совпадения
Домой, то есть в дом тех хозяев, у которых жил ее покойный отец, она являлась примерно раз в неделю, а по зимам приходила
и каждый
день, но только лишь на
ночь,
и ночует либо в сенях, либо в коровнике.
— Ее. У этих шлюх, здешних хозяек, нанимает каморку Фома. Фома из наших мест, наш бывший солдат. Он у них прислуживает,
ночью сторожит, а
днем тетеревей ходит стрелять, да тем
и живет. Я у него тут
и засел; ни ему, ни хозяйкам секрет не известен, то есть что я здесь сторожу.
Алеша больно почувствовал, что за
ночь бойцы собрались с новыми силами, а сердце их с наступившим
днем опять окаменело: «Отец раздражен
и зол, он выдумал что-то
и стал на том; а что Дмитрий?
Проходит
день, настает темная, горячая
и «бездыханная» севильская
ночь.
Они, как сами изволите знать (если только изволите это знать), уже несколько
дней, как то есть
ночь али даже вечер, так тотчас сызнутри
и запрутся.
Но Григорий Васильевич не приходит-с, потому служу им теперь в комнатах один я-с — так они сами определили с той самой минуты, как начали эту затею с Аграфеной Александровной, а на
ночь так
и я теперь, по ихнему распоряжению, удаляюсь
и ночую во флигеле, с тем чтобы до полночи мне не спать, а дежурить, вставать
и двор обходить,
и ждать, когда Аграфена Александровна придут-с, так как они вот уже несколько
дней ее ждут, словно как помешанные.
Томил его несколько вначале арест слуги, но скорая болезнь, а потом
и смерть арестанта успокоили его, ибо умер тот, по всей очевидности (рассуждал он тогда), не от ареста или испуга, а от простудной болезни, приобретенной именно во
дни его бегов, когда он, мертво пьяный, валялся целую
ночь на сырой земле.
Начал чтение, сейчас после панихиды, отец Иосиф; отец же Паисий, сам пожелавший читать потом весь
день и всю
ночь, пока еще был очень занят
и озабочен, вместе с отцом настоятелем скита, ибо вдруг стало обнаруживаться,
и чем далее, тем более,
и в монастырской братии,
и в прибывавших из монастырских гостиниц
и из города толпами мирских нечто необычайное, какое-то неслыханное
и «неподобающее» даже волнение
и нетерпеливое ожидание.
На другой же
день после разговора своего с Алешей в поле, после которого Митя почти не спал всю
ночь, он явился в дом Самсонова около десяти часов утра
и велел о себе доложить.
Во всем городе потом говорили, что он тогда, укатив с Грушенькой в Мокрое, «просадил в одну
ночь и следующий за тем
день три тысячи разом
и воротился с кутежа без гроша, в чем мать родила».
—
Ночью пир горой. Э, черт, господа, кончайте скорей. Застрелиться я хотел наверно, вот тут недалеко, за околицей,
и распорядился бы с собою часов в пять утра, а в кармане бумажку приготовил, у Перхотина написал, когда пистолет зарядил. Вот она бумажка, читайте. Не для вас рассказываю! — прибавил он вдруг презрительно. Он выбросил им на стол бумажку из жилетного своего кармана; следователи прочли с любопытством
и, как водится, приобщили к
делу.
И таков ли, таков ли был бы я в эту
ночь и в эту минуту теперь, сидя с вами, — так ли бы я говорил, так ли двигался, так ли бы смотрел на вас
и на мир, если бы в самом
деле был отцеубийцей, когда даже нечаянное это убийство Григория не давало мне покоя всю
ночь, — не от страха, о! не от одного только страха вашего наказания!
Простите, господа, я потому так кричу, что у меня была эта мысль еще так недавно, еще всего только третьего
дня, именно когда я
ночью с Лягавым возился,
и потом вчера, да,
и вчера, весь
день вчера, я помню это, до самого этого случая…
Вообразите, вдруг с ней в одну
ночь — это четыре
дня тому, сейчас после того, как вы в последний раз были
и ушли, — вдруг с ней
ночью припадок, крик, визг, истерика!
Так я тогда всегда мог-с, на другой
день али даже в ту же самую ночь-с за образа слазить
и деньги эти самые унести-с, все бы на Дмитрия Федоровича
и свалилось.
Ну, так вот этот осужденный на квадриллион постоял, посмотрел
и лег поперек дороги: «Не хочу идти, из принципа не пойду!» Возьми душу русского просвещенного атеиста
и смешай с душой пророка Ионы, будировавшего во чреве китове три
дня и три
ночи, — вот тебе характер этого улегшегося на дороге мыслителя.
Прокурор же показался мне, да
и не мне, а всем, очень уж как-то бледным, почти с зеленым лицом, почему-то как бы внезапно похудевшим в одну, может быть,
ночь, потому что я всего только третьего
дня видел его совсем еще в своем виде.
— Да как же, вот этого бедного Миколку вы ведь как, должно быть, терзали и мучили, психологически-то, на свой манер, покамест он не сознался;
день и ночь, должно быть, доказывали ему: «ты убийца, ты убийца…», — ну, а теперь, как он уж сознался, вы его опять по косточкам разминать начнете: «Врешь, дескать, не ты убийца! Не мог ты им быть! Не свои ты слова говоришь!» Ну, так как же после этого должность не комическая?
Неточные совпадения
У
ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Морозна
ночь, всё небо ясно; // Светил небесных дивный хор // Течет так тихо, так согласно… // Татьяна на широкий двор // В открытом платьице выходит, // На месяц зеркало наводит; // Но в темном зеркале одна // Дрожит печальная луна… // Чу… снег хрустит… прохожий;
дева // К нему на цыпочках летит, //
И голосок ее звучит // Нежней свирельного напева: // Как ваше имя? Смотрит он //
И отвечает: Агафон.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь
и дни,
и ночи, //
И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё
деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит о нем. Докучны ей //
И звуки ласковых речей, //
И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она //
И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд //
И продолжительный присест.
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит —
и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, //
И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая,
дева // Прядет,
и, зимних друг
ночей, // Трещит лучинка перед ней.
И труды,
и старания,
и бессонные
ночи вознаграждались ему изобильно, если
дело наконец начинало перед ним объясняться, сокровенные причины обнаруживаться,
и он чувствовал, что может передать его все в немногих словах, отчетливо
и ясно, так что всякому будет очевидно
и понятно.