Неточные совпадения
Слушай, Алеша: я тебя столь желала к себе залучить и столь приставала к Ракитке, что ему
двадцать пять
рублей пообещала, если тебя ко мне приведет.
— Это ты теперь за
двадцать пять
рублей меня давешних «презираешь»? Продал, дескать, истинного друга. Да ведь ты не Христос, а я не Иуда.
— Да слушай: чтобы сыру там, пирогов страсбургских, сигов копченых, ветчины, икры, ну и всего, всего, что только есть у них,
рублей этак на сто или на сто
двадцать, как прежде было…
— Вы изволили сказать сейчас, делая показания ваши, что в лавке Плотниковых оставили триста
рублей, Перхотину дали десять, ямщику
двадцать, здесь проиграли двести, потом…
Затем последовал уже целый ряд писем, по письму в день, все так же важных и витиеватых, но в которых сумма, просимая взаймы, постепенно спускаясь, дошла до ста
рублей, до
двадцати пяти, до десяти
рублей, и наконец вдруг Грушенька получила письмо, в котором оба пана просили у ней один только
рубль и приложили расписку, на которой оба и подписались.
— Понимаю, слишком понимаю! — воскликнул Фетюкович, как бы сам сконфуженный и как бы стремительно спеша извиниться, — вы, как и всякий другой, могли быть в свою очередь заинтересованы знакомством молодой и красивой женщины, охотно принимавшей к себе цвет здешней молодежи, но… я хотел лишь осведомиться: нам известно, что Светлова месяца два назад чрезвычайно желала познакомиться с младшим Карамазовым, Алексеем Федоровичем, и только за то, чтобы вы привели его к ней, и именно в его тогдашнем монастырском костюме, она пообещала вам выдать
двадцать пять
рублей, только что вы его к ней приведете.
Вы привели Алексея Карамазова к госпоже Светловой и — получили вы тогда эти
двадцать пять
рублей наградных от Светловой, вот что я желал бы от вас услышать?
Дело в том, что хоть московский врач и брал за визиты не менее
двадцати пяти
рублей, но все же некоторые в нашем городе обрадовались случаю его приезда, не пожалели денег и кинулись к нему за советами.
Вопросы перешли к Фетюковичу. Между прочим, я помню, он спросил про Ракитина и про
двадцать пять
рублей «за то, что привел к вам Алексея Федоровича Карамазова».
— А ведь будь только
двадцать рублей в кармане, — продолжал Ноздрев, — именно не больше как двадцать, я отыграл бы всё, то есть кроме того, что отыграл бы, вот как честный человек, тридцать тысяч сейчас положил бы в бумажник.
Теперь, когда лошади нужны были и для уезжавшей княгини и для акушерки, это было затруднительно для Левина, но по долгу гостеприимства он не мог допустить Дарью Александровну нанимать из его дома лошадей и, кроме того, знал, что
двадцать рублей, которые просили с Дарьи Александровны за эту поездку, были для нее очень важны; а денежные дела Дарьи Александровны, находившиеся в очень плохом положении, чувствовались Левиными как свои собственные.
Наконец мы, однако, сошлись с ним на
двадцати рублях. Он отправился за лошадьми и чрез час привел их целых пять на выбор. Лошади оказались порядочные, хотя гривы и хвосты у них были спутанные и животы — большие, растянутые, как барабан. С Филофеем пришло двое его братьев, нисколько на него не похожих. Маленькие, черноглазые, востроносые, они, точно, производили впечатление ребят «шустрых», говорили много и скоро — «лопотали», как выразился Ермолай, но старшому покорялись.
— Какие тут еще сомнения, вопросы, тайны! — сказал он и опять захохотал, качаясь от смеха взад и вперед. — Статуя! чистота! красота души! Вера — статуя! А он!.. И пальто, которое я послал «изгнаннику», валяется у беседки! и пари свое он взыскал с меня, двести
двадцать рублей да прежних восемьдесят… да, да! это триста рублей!.. Секлетея Бурдалахова!
Неточные совпадения
— То есть
двадцать пять
рублей? Ни, ни, ни, даже четверти угла не дам, копейки не прибавлю.
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати копеек за душу, это будет… — здесь герой наш одну секунду, не более, подумал и сказал вдруг: — это будет
двадцать четыре
рубля девяносто шесть копеек! — он был в арифметике силен.
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток
двадцать пять
рублей государственными ассигнациями за проданные души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
— Крестьян накупили на сто тысяч, а за труды дали только одну беленькую. [Беленькая — ассигнация в
двадцать пять
рублей.]
— Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с
рубля, так за полтора
рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних
рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед
двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять. Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши
рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.