Неточные совпадения
Надо заметить, что Алеша, живя тогда в монастыре, был еще ничем не связан, мог
выходить куда угодно хоть на целые дни, и если носил свой подрясник, то добровольно, чтобы ни от
кого в монастыре не отличаться.
— Это что же он в ноги-то, это эмблема какая-нибудь? — попробовал было разговор начать вдруг почему-то присмиревший Федор Павлович, ни к
кому, впрочем, не осмеливаясь обратиться лично. Они все
выходили в эту минуту из ограды скита.
Испугалась ужасно: «Не пугайте, пожалуйста, от
кого вы слышали?» — «Не беспокойтесь, говорю, никому не скажу, а вы знаете, что я на сей счет могила, а вот что хотел я вам только на сей счет тоже в виде, так сказать, „всякого случая“ присовокупить: когда потребуют у папаши четыре-то тысячки пятьсот, а у него не окажется, так чем под суд-то, а потом в солдаты на старости лет угодить, пришлите мне тогда лучше вашу институтку секретно, мне как раз деньги
выслали, я ей четыре-то тысячки, пожалуй, и отвалю и в святости секрет сохраню».
А Господь один видит, от
кого мошенничество-то это вышло-с и по чьему приказу я как мелкая сошка тут действовал-с, — не по ее ли самой распоряжению да Федора Павловича?
Сам я в последние дни никуда не
выходил, а потому и узнать не мог ни от
кого.
Его попросили
выйти опять в «ту комнату». Митя
вышел хмурый от злобы и стараясь ни на
кого не глядеть. В чужом платье он чувствовал себя совсем опозоренным, даже пред этими мужиками и Трифоном Борисовичем, лицо которого вдруг зачем-то мелькнуло в дверях и исчезло. «На ряженого заглянуть приходил», — подумал Митя. Он уселся на своем прежнем стуле. Мерещилось ему что-то кошмарное и нелепое, казалось ему, что он не в своем уме.
Случилось это довольно уже давно, но он все как-то конфузился и не решался открыть публично, что и он знает,
кто основал Трою, опасаясь, чтобы не
вышло чего-нибудь и чтобы не сконфузил его как-нибудь за это Коля.
Но Иван Федорович,
выйдя от него, благоразумного совета не исполнил и лечь лечиться пренебрег: «Хожу ведь, силы есть пока, свалюсь — дело другое, тогда пусть лечит
кто хочет», — решил он, махнув рукой.
— Для того и нужно сейчас, чтоб вы там ни с
кем не встретились. Никого не будет, верно говорю. Мы будем ждать, — настойчиво заключил он и
вышел из комнаты.
Одним словом, я вернулся ни с чем, кроме тяжелого предчувствия, что мой первый блин
выйдет комом. Мое положение было до того скверное, что я даже не мог ничего говорить, когда в трактире Агапыча встретил «академию». Пепко так и сверлил меня глазами, изнемогая от любопытства. Он даже заглядывал мне в карманы, точно я по меньшей мере спрятал Голконду. [Голконда — древний город в Индии, славившийся своими богатствами.] Меня это взорвало, и я его обругал.
Неточные совпадения
Татьяна любопытным взором // На воск потопленный глядит: // Он чудно вылитым узором // Ей что-то чудное гласит; // Из блюда, полного водою, //
Выходят кольца чередою; // И вынулось колечко ей // Под песенку старинных дней: // «Там мужички-то всё богаты, // Гребут лопатой серебро; //
Кому поем, тому добро // И слава!» Но сулит утраты // Сей песни жалостный напев; // Милей кошурка сердцу дев.
Часовой, черноморский казак, услышав звон колокольчика, закричал спросонья диким голосом: «
Кто идет?»
Вышел урядник и десятник.
Но Лужин уже
выходил сам, не докончив речи, пролезая снова между столом и стулом; Разумихин на этот раз встал, чтобы пропустить его. Не глядя ни на
кого и даже не кивнув головой Зосимову, который давно уже кивал ему, чтоб он оставил в покое больного, Лужин
вышел, приподняв из осторожности рядом с плечом свою шляпу, когда, принагнувшись, проходил в дверь. И даже в изгибе спины его как бы выражалось при этом случае, что он уносит с собой ужасное оскорбление.
Ну, а
кто его знает, может быть, оно и не лучше, а хуже
выходит…
Петр Петрович несколько секунд смотрел на него с бледным и искривленным от злости лицом; затем повернулся,
вышел, и, уж конечно, редко кто-нибудь уносил на
кого в своем сердце столько злобной ненависти, как этот человек на Раскольникова. Его, и его одного, он обвинял во всем. Замечательно, что, уже спускаясь с лестницы, он все еще воображал, что дело еще, может быть, совсем не потеряно и, что касается одних дам, даже «весьма и весьма» поправимое.