Неточные совпадения
Вместо ответа мальчик вдруг громко заплакал, в голос, и вдруг побежал от Алеши. Алеша пошел тихо вслед за ним на Михайловскую улицу, и долго еще видел он, как бежал вдали мальчик, не умаляя шагу, не оглядываясь и, верно, все так же в голос плача. Он положил непременно, как только найдется
время, разыскать его и разъяснить эту чрезвычайно поразившую его
загадку. Теперь же ему было некогда.
Дело в том, что тут для Алеши разрешалось теперь одно из его сомнений, одна беспокойная
загадка, с некоторого
времени его мучившая.
А сын, вломившийся к отцу, убивший его, но в то же
время и не убивший, это уж даже и не роман, не поэма, это сфинкс, задающий
загадки, которые и сам, уж конечно, не разрешит.
Неточные совпадения
— Случается, сударыня, такую бумажку напишешь, что и к делу она совсем не подходит, — смотришь, ан польза! — хвалился, с своей стороны, Могильцев. — Ведь противник-то как в лесу бродит. Читает и думает: «Это недаром! наверное, онкуда-нибудь далеко крючок закинул». И начнет паутину кругом себя путать. Путает-путает, да в собственной путанице и застрянет. А мы в это
время и еще
загадку ему загадаем.
Чем они были сыты — это составляло
загадку, над разрешением которой никто не задумывался. Даже отец не интересовался этим вопросом и, по-видимому, был очень доволен, что его не беспокоят. По
временам Аннушка, завтракавшая и обедавшая в девичьей, вместе с женской прислугой, отливала в небольшую чашку людских щец, толокна или кулаги и, крадучись, относила под фартуком эту подачку «барышням». Но однажды матушка узнала об этом и строго-настрого запретила.
Это было слишком наивно.
Загадку представлял собой и Полуянов, как слишком опытный человек, в свое
время сам производивший тысячи дознаний и прошедший большую школу. Но он был тоже спокоен, как Ечкин, и следователь приходил в отчаяние. Получалась какая-то оплошная нелепость. В качестве свидетелей были вызваны даже Замараев и Голяшкин, которые испугались больше подсудимых и несли невозможную околесную, так что следователь махнул на них рукой.
Как попал Прозоров в кабинет набоба и вдобавок попал в такое
время дня, когда к Евгению Константинычу имели доступ только самые близкие люди или люди по особенно важным делам, — все это являлось
загадкой.
Наступило тепло; он чаще и чаще говорил об отъезде из Петербурга, и в то же
время быстрее и быстрее угасал. Недуг не терзал его, а изнурял. Голова была тяжела и вся в поту. Квартирные жильцы следили за ним с удвоенным вниманием и даже с любопытством.
Загадка смерти стояла так близко, что все с минуты на минуту ждали ее разрешения.