— Ни одному слову не верите, вот почему! Ведь понимаю же я, что до главной точки дошел: старик теперь там лежит с проломленною головой, а я — трагически описав, как хотел убить и как уже пестик выхватил, я вдруг от окна убегаю… Поэма! В стихах! Можно
поверить на слово молодцу! Ха-ха! Насмешники вы, господа!
Неточные совпадения
Послушайте, вы целитель, вы знаток души человеческой; я, конечно, не смею претендовать
на то, чтобы вы мне совершенно
верили, но уверяю вас самым великим
словом, что я не из легкомыслия теперь говорю, что мысль эта о будущей загробной жизни до страдания волнует меня, до ужаса и испуга…
И без того уж знаю, что царствия небесного в полноте не достигну (ибо не двинулась же по
слову моему гора, значит, не очень-то вере моей там
верят, и не очень уж большая награда меня
на том свете ждет), для чего же я еще сверх того и безо всякой уже пользы кожу с себя дам содрать?
— Спасибо тебе! — выговорил он протяжно, точно испуская вздох после обморока. — Теперь ты меня возродил…
Веришь ли: до сих пор боялся спросить тебя, это тебя-то, тебя! Ну иди, иди! Укрепил ты меня
на завтра, благослови тебя Бог! Ну, ступай, люби Ивана! — вырвалось последним
словом у Мити.
— Брат, — дрожащим голосом начал опять Алеша, — я сказал тебе это потому, что ты моему
слову поверишь, я знаю это. Я тебе
на всю жизнь это
слово сказал: не ты! Слышишь,
на всю жизнь. И это Бог положил мне
на душу тебе это сказать, хотя бы ты с сего часа навсегда возненавидел меня…
Потому-то мне и надо было тогда ваше согласие, чтобы вы меня ничем не могли припереть-с, потому что где же у вас к тому доказательство, я же вас всегда мог припереть-с, обнаружив, какую вы жажду имели к смерти родителя, и вот вам
слово — в публике все бы тому
поверили и вам было бы стыдно
на всю вашу жизнь.
— Я указал со
слов брата Дмитрия. Мне еще до допроса рассказали о том, что произошло при аресте его и как он сам показал тогда
на Смердякова. Я
верю вполне, что брат невиновен. А если убил не он, то…
Главное, тем взяло его
слово, что было искренно: он искренно
верил в виновность подсудимого; не
на заказ, не по должности только обвинял его и, взывая к «отмщению», действительно сотрясался желанием «спасти общество».
Васенька Весловский, ее муж и даже Свияжский и много людей, которых она знала, никогда не думали об этом и
верили на слово тому, что всякий порядочный хозяин желает дать почувствовать своим гостям, именно, что всё, что так хорошо у него устроено, не стоило ему, хозяину, никакого труда, а сделалось само собой.
— Эх, братец, — прервал Кирила Петрович, — убирайся, знаешь куда, со своими приметами. Я тебе моего француза не выдам, покамест сам не разберу дела. Как можно
верить на слово Антону Пафнутьичу, трусу и лгуну: ему пригрезилось, что учитель хотел ограбить его. Зачем он в то же утро не сказал мне о том ни слова?
Он сравнивал ее с другими, особенно «новыми» женщинами, из которых многие так любострастно поддавались жизни по новому учению, как Марина своим любвям, — и находил, что это — жалкие, пошлые и более падшие создания, нежели все другие падшие женщины, уступавшие воображению, темпераменту, и даже золоту, а те будто бы принципу, которого часто не понимали, в котором не убедились,
поверив на слово, следовательно, уступали чему-нибудь другому, чему простодушно уступала, например, жена Козлова, только лицемерно или тупо прикрывали это принципом!
Прасковьи Ивановны я не понимал;
верил на слово, что она добрая, но постоянно был недоволен ее обращением со мной, с моей сестрой и братцем, которого она один раз приказала было высечь за то, что он громко плакал; хорошо, что маменька не послушалась.
Неточные совпадения
—
Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство дела было все основано
на бумагах, чтобы
на словах ничего не было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
Позвали Чебарова, десять целковых ему в зубы, а бумагу назад, и вот честь имею ее вам представить, —
на слово вам теперь
верят, — вот, возьмите, и надорвана мною как следует.
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его
на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете
на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться. Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не
верю ей ни в одном
слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее знайте, что я вам не
верю! Не
верю!..
Я даже вот уверен, что вы «страданье надумаетесь принять»; мне-то
на слово теперь не
верите, а сами
на том остановитесь.
После первого, страстного и мучительного сочувствия к несчастному опять страшная идея убийства поразила ее. В переменившемся тоне его
слов ей вдруг послышался убийца. Она с изумлением глядела
на него. Ей ничего еще не было известно, ни зачем, ни как, ни для чего это было. Теперь все эти вопросы разом вспыхнули в ее сознании. И опять она не
поверила: «Он, он убийца! Да разве это возможно?»