Неточные совпадения
Прибытие же Петра Ильича упредила всего только пятью минутами, так
что тот явился уже не с одними своими догадками и заключениями, а как очевидный свидетель, еще более рассказом своим подтвердивший общую догадку о том,
кто преступник (
чему, впрочем, он,
в глубине души, до самой этой последней минуты, все еще отказывался
верить).
— Да, жаль,
что не отколотил тебя по мордасам, — горько усмехнулся он. —
В часть тогда тебя тащить нельзя было:
кто ж бы мне
поверил и на
что я мог указать, ну а по мордасам… ух, жаль не догадался; хоть и запрещены мордасы, а сделал бы я из твоей хари кашу.
— А по-моему, лучше молчите-с. Ибо
что можете вы на меня объявить
в моей совершенной невинности и
кто вам
поверит? А только если начнете, то и я все расскажу-с, ибо как же бы мне не защитить себя?
— Слишком стыдно вам будет-с, если на себя во всем признаетесь. А пуще того бесполезно будет, совсем-с, потому я прямо ведь скажу,
что ничего такого я вам не говорил-с никогда, а
что вы или
в болезни какой (а на то и похоже-с), али уж братца так своего пожалели,
что собой пожертвовали, а на меня выдумали, так как все равно меня как за мошку считали всю вашу жизнь, а не за человека. Ну и
кто ж вам
поверит, ну и какое у вас есть хоть одно доказательство?
Но не
верьте ему, это лишь его хитрость: он вовсе, вовсе еще не отказывается от Смердякова, напротив, он еще его выставит, потому
что кого же ему выставить как не его, но он сделает это
в другую минуту, потому
что теперь это дело пока испорчено.
Неточные совпадения
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели.
Поверьте,
что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы
в уверенности,
что служите тому,
кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из людей не
в силах <был бы> охладить.
Он и знал,
что имеет этот авторитет; она каждую минуту подтверждала это, говорила,
что она
верит ему одному и может
в жизни положиться слепо только на него и ни на
кого более
в целом мире.
— Пойми, для
чего я говорю тебе это: ты будешь несчастлива, и на меня одного ляжет ответственность
в этом. Скажут, я увлекал, закрывал от тебя пропасть с умыслом. Ты чиста и покойна со мной, но
кого ты уверишь
в этом?
Кто поверит?
В Обломовке
верили всему: и оборотням и мертвецам. Расскажут ли им,
что копна сена разгуливала по полю, — они не задумаются и
поверят; пропустит ли кто-нибудь слух,
что вот это не баран, а что-то другое, или
что такая-то Марфа или Степанида — ведьма, они будут бояться и барана и Марфы: им и
в голову не придет спросить, отчего баран стал не бараном, а Марфа сделалась ведьмой, да еще накинутся и на того,
кто бы вздумал усомниться
в этом, — так сильна вера
в чудесное
в Обломовке!
—
Кто ж скажет? У меня нет матери: она одна могла бы спросить меня, зачем я вижусь с тобой, и перед ней одной я заплакала бы
в ответ и сказала бы,
что я дурного ничего не делаю и ты тоже. Она бы
поверила.
Кто ж другой? — спросила она.