На столе стояла сковорода с остатками глазной яичницы, лежал надъеденный ломоть хлеба и, сверх того, находился полуштоф со слабыми остатками земных благ лишь на донушке.
За столом, кончая яичницу, сидел господин лет сорока пяти, невысокого роста, сухощавый, слабого сложения, рыжеватый, с рыженькою редкою бородкой, весьма похожею на растрепанную мочалку (это сравнение и особенно слово «мочалка» так и сверкнули почему-то с первого же взгляда в уме Алеши, он это потом припомнил).
В каждом доме хозяйки, рук не покладаючи, варили рыбные похлебки, пекли пироги и оладьи, стряпали яичницы, пшенники да лапшенники, пшенницы да лапшенницы, кисели черничные, кисели малиновые, кисели брусничные и другие яства праздничного крестьянского обеда…
Они и без гостей, и при гостях происходили в девичьей. Там на большом белом липовом столе, накрытом простою, но ослепительной белизны скатертью, в изобилии подавались: творог с густыми сливками, пироги и ватрушки, яичницы разные, молочные, глазунья и прочее, молочная каша и тому подобное.
Через полчаса Ашанин уже сидел в обществе артиллеристов в довольно просторной хижине, за столом, на котором стояла большая сковородка яичницы, тарелки с ветчиной, белый хлеб и несколько бутылок красного вина. За обедом артиллеристы главным образом бранили адмирала Бонара и весь его штаб… Кстати, досталось и испанцу de Palanca.
А вообще делать яичницу можно с чем угодно, главное – это не ограничивать свою фантазию, если, конечно, она не ограничивается сама набором твоего холодильника.
– Глупости! – возразил робот. – Ты преувеличиваешь. У меня не может болеть голова, я ведь металлический. Лучше ешь яичницу, а то остынет.
Он мысленно готовил яичницу из её яиц, и обогревал ими дома зимой, швырялся яйцами во врага и придумывал ещё тысячи способов, как ими воспользоваться.
А вообще делать яичницу можно с чем угодно, главное – это не ограничивать свою фантазию, если, конечно, она не ограничивается сама набором твоего холодильника.