— Николай Всеволодович, скажите как
пред богом, виноваты вы или нет, а я, клянусь, вашему слову поверю, как божьему, и на край света за вами пойду, о, пойду! Пойду как собачка…
Неточные совпадения
О господине Ставрогине вся главная речь впереди; но теперь отмечу, ради курьеза, что из всех впечатлений его, за всё время, проведенное им в нашем городе, всего резче отпечаталась в его памяти невзрачная и чуть не подленькая фигурка губернского чиновничишка, ревнивца и семейного грубого деспота, скряги и процентщика, запиравшего остатки от обеда и огарки на ключ, и в то же время яростного сектатора
бог знает какой будущей «социальной гармонии», упивавшегося по ночам восторгами
пред фантастическими картинами будущей фаланстеры, в ближайшее осуществление которой в России и в нашей губернии он верил как в свое собственное существование.
— Знаете ли вы, — начал он почти грозно, принагнувшись вперед на стуле, сверкая взглядом и подняв перст правой руки вверх
пред собою (очевидно, не примечая этого сам), — знаете ли вы, кто теперь на всей земле единственный народ-«богоносец», грядущий обновить и спасти мир именем нового
бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова… Знаете ли вы, кто этот народ и как ему имя?
— То есть мы знаем, например, что предрассудок о
боге произошел от грома и молнии, — вдруг рванулась опять студентка, чуть не вскакивая глазами на Ставрогина, — слишком известно, что первоначальное человечество, пугаясь грома и молнии, обоготворило невидимого врага, чувствуя
пред ним свою слабость. Но откуда произошел предрассудок о семействе? Откуда могло взяться само семейство?
Во всех стихах принято, что гусар пьет и кутит; так-с, я, может, и пил, но, верите ли, вскочишь ночью с постели в одних носках и давай кресты крестить
пред образом, чтобы
бог веру послал, потому что я и тогда не мог быть спокойным: есть
бог или нет?
Русский
бог уже спасовал
пред «дешовкой».
И Ивана Филипповича
бога Саваофа видели, как он в колеснице на небо вознесся
пред людьми, «собственными» глазами видели.
— Assez, mon enfant, [Довольно, дитя мое (фр.).] я вас умоляю; nous avons notre argent, et après — et après le bon Dieu. [у нас есть деньги, а затем, а затем
бог поможет (фр.).] И я даже удивляюсь, что вы, с воз-вышенностию ваших понятий… Assez, assez, vous me tourmentez, [Довольно, довольно, вы меня мучаете (фр.).] — произнес он истерически, —
пред нами вся наша будущность, а вы… вы меня пугаете за будущее…
— Чтобы казаться лучше пред людьми, пред собой,
пред Богом; всех обмануть. Нет, теперь я уже не поддамся на это! Быть дурною, но по крайней мере не лживою, не обманщицей!
В утверждении софийности понятий лежит коренная ложь учения Гегеля, с этой стороны представляющего искажение платонизма, его reductio ad absurdum [Приведение к нелепости (лат.).], и «мудрость века сего» [Ибо мудрость мира сего есть безумие
пред Богом (1 Кор. 3:19).], выдающего за Софию (сам Гегель, впрочем, говорит даже не о Софии, понятию которой вообще нет места в его системе, но прямо о Логосе, однако для интересующего нас сейчас вопроса это различие не имеет значения).
Неточные совпадения
Главная досада была не на бал, а на то, что случилось ему оборваться, что он вдруг показался
пред всеми
бог знает в каком виде, что сыграл какую-то странную, двусмысленную роль.
Скажите им так, как бы вы не
пред ними, а
пред самим
Богом принесли свою исповедь.
— О, молчите, молчите! — вскрикнула Соня, всплеснув руками. — От
бога вы отошли, и вас
бог поразил, дьяволу
предал!..
Вижу, что ты иное творенье
Бога, нежели все мы, и далеки
пред тобою все другие боярские жены и дочери-девы.
Она только молила
Бога, чтоб он продлил веку Илье Ильичу и чтоб избавил его от всякой «скорби, гнева и нужды», а себя, детей своих и весь дом
предавала на волю Божию.