Я
не упомянул о Шатове: он расположился тут же в заднем углу стола, несколько выдвинув из ряду свой стул, смотрел в землю, мрачно молчал, от чаю и хлеба отказался и всё время не выпускал из рук свой картуз, как бы желая тем заявить, что он не гость, а пришел по делу, и когда захочет, встанет и уйдет.
Неточные совпадения
Только два раза во всю свою жизнь сказала она ему: «Я вам этого никогда
не забуду!» Случай с бароном был уже второй случай; но и первый случай в свою очередь так характерен и, кажется, так много означал в судьбе Степана Трофимовича, что я решаюсь и о нем
упомянуть.
Упомяну как странность: все у нас, чуть
не с первого дня, нашли его чрезвычайно рассудительным человеком.
— Нет, это было нечто высшее чудачества и, уверяю вас, нечто даже святое! Человек гордый и рано оскорбленный, дошедший до той «насмешливости», о которой вы так метко
упомянули, — одним словом, принц Гарри, как великолепно сравнил тогда Степан Трофимович и что было бы совершенно верно, если б он
не походил еще более на Гамлета, по крайней мере по моему взгляду.
Прежде всего
упомяну, что в последние две-три минуты Лизаветой Николаевной овладело какое-то новое движение; она быстро шепталась о чем-то с мама и с наклонившимся к ней Маврикием Николаевичем. Лицо ее было тревожно, но в то же время выражало решимость. Наконец встала с места, видимо торопясь уехать и торопя мама, которую начал приподымать с кресел Маврикий Николаевич. Но, видно,
не суждено им было уехать,
не досмотрев всего до конца.
Были и другие разговоры, но
не общие, а частные, редкие и почти закрытые, чрезвычайно странные и о существовании которых я
упоминаю лишь для предупреждения читателей, единственно ввиду дальнейших событий моего рассказа.
Нам
не случилось до сих пор
упомянуть о его наружности. Это был человек большого роста, белый, сытый, как говорит простонародье, почти жирный, с белокурыми жидкими волосами, лет тридцати трех и, пожалуй, даже с красивыми чертами лица. Он вышел в отставку полковником, и если бы дослужился до генерала, то в генеральском чине был бы еще внушительнее и очень может быть, что вышел бы хорошим боевым генералом.
Кто-то
упомянул о Варваре Петровне, начавшей уже второй день выезжать «после болезни», и
не собственно о ней, а о превосходном подборе ее каретной серой четверни, собственного ставрогинского завода.
Тут главное состояло в том, что «новый человек», кроме того что оказался «несомненным дворянином», был вдобавок и богатейшим землевладельцем губернии, а стало быть,
не мог
не явиться подмогой и деятелем. Я, впрочем,
упоминал и прежде вскользь о настроении наших землевладельцев.
— Ах, избавьте меня от вашего Блюма и никогда
не смейте о нем
упоминать!
Был,
не знаю для чего, и сын нашего городского головы, тот самый скверный мальчишка, истаскавшийся
не по летам и о котором я уже
упоминал, рассказывая историю маленькой поручицы.
Я же потому, собственно,
упоминаю об этой несуществовавшей Авдотье Петровне, что со Степаном Трофимовичем чуть-чуть
не случилось того же, что и с нею (в случае, если б та существовала в действительности); даже, может быть, с него-то как-нибудь и взялся весь этот нелепый слух о Тарапыгиной, то есть просто в дальнейшем развитии сплетни взяли да и переделали его в какую-то Тарапыгину.
Упомяну лишь, что в это утро он был уже в лихорадке, но и болезнь
не остановила его: он твердо шагал по мокрой земле; видно было, что обдумал предприятие, как только мог это сделать лучше, один при всей своей кабинетной неопытности.
Я уже
упоминал, что в то утро я его мельком встретил, он показался мне как бы
не в своем уме.
Холерина перешла, таким образом, в другой припадок, истерического самоосуждения. Я уже
упоминал об этих припадках, говоря о письмах его к Варваре Петровне. Он вспомнил вдруг о Lise, о вчерашней встрече утром: «Это было так ужасно и — тут, наверно, было несчастье, а я
не спросил,
не узнал! Я думал только о себе! О, что с нею,
не знаете ли вы, что с нею?» — умолял он Софью Матвеевну.
Право,
не знаю, о ком бы еще
упомянуть, чтобы
не забыть кого. Маврикий Николаевич куда-то совсем уехал. Старуха Дроздова впала в детство… Впрочем, остается рассказать еще одну очень мрачную историю. Ограничусь лишь фактами.
Дворецкой мой, конюший и даже конюх и кучер, повар, крайчий, птицелов с подчиненными ему охотниками, горничные мои прислужники, тот, кто меня бреет, тот, кто чешет власы главы моея, тот, кто пыль и грязь отирает с обуви моей, о многих других
не упоминая, равняются или председают служащим отечеству силами своими душевными и телесными, не щадя ради отечества ни здравия своего, ни крови, возлюбляя даже смерть ради славы государства.
Неточные совпадения
Комната была, точно,
не без приятности: стены были выкрашены какой-то голубенькой краской вроде серенькой, четыре стула, одно кресло, стол, на котором лежала книжка с заложенною закладкою, о которой мы уже имели случай
упомянуть, несколько исписанных бумаг, но больше всего было табаку.
После таких похвальных, хотя несколько кратких биографий Чичиков увидел, что о других чиновниках нечего
упоминать, и вспомнил, что Собакевич
не любил ни о ком хорошо отзываться.
Затем писавшая
упоминала, что омочает слезами строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже
не существует на свете; приглашали Чичикова в пустыню, оставить навсегда город, где люди в душных оградах
не пользуются воздухом; окончание письма отзывалось даже решительным отчаяньем и заключалось такими стихами:
Заговорил о превратностях судьбы; уподобил жизнь свою судну посреди морей, гонимому отовсюду ветрами;
упомянул о том, что должен был переменить много мест и должностей, что много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была
не раз в опасности со стороны врагов, и много еще рассказал он такого, из чего Тентетников мог видеть, что гость его был скорее практический человек.
— Я тоже
не знаю, чем его благодарить, — продолжал Раскольников, вдруг нахмурясь и потупясь. — Отклонив вопрос денежный, — вы извините, что я об этом
упомянул (обратился он к Зосимову), я уж и
не знаю, чем это я заслужил от вас такое особенное внимание? Просто
не понимаю… и… и оно мне даже тяжело, потому что непонятно: я вам откровенно высказываю.