— То есть в каком же смысле? Тут нет никаких затруднений; свидетели брака здесь. Всё это произошло тогда в Петербурге совершенно законным и спокойным образом, а если
не обнаруживалось до сих пор, то потому только, что двое единственных свидетелей брака, Кириллов и Петр Верховенский, и, наконец, сам Лебядкин (которого я имею удовольствие считать теперь моим родственником) дали тогда слово молчать.
Неточные совпадения
— Да направление и
не беда, — зашевелился Шатов, — да и нельзя его избежать, чуть лишь
обнаружится хоть какой-нибудь подбор. В подборе фактов и будет указание, как их понимать. Ваша идея недурна.
— Сударыня, сударыня! — вскочил он вдруг опять, вероятно и
не замечая того и ударяя себя в грудь, — здесь, в этом сердце, накипело столько, столько, что удивится сам бог, когда
обнаружится на Страшном суде!
Мне
не стать, да и
не сумею я, рассказывать об иных вещах. Об административных ошибках рассуждать тоже
не мое дело, да и всю эту административную сторону я устраняю совсем. Начав хронику, я задался другими задачами. Кроме того, многое
обнаружится назначенным теперь в нашу губернию следствием, стоит только немножко подождать. Однако все-таки нельзя миновать иных разъяснений.
Сомнения
не было, что сошел с ума, по крайней мере
обнаружилось, что в последнее время он замечен был в самых невозможных странностях.
Но если только допустить, что именно с этого утра
обнаружились явные факты чего-нибудь,то возможно, по-моему, допустить, что и накануне уже могли случиться проявления подобных же фактов, хотя бы и
не так явные.
Обнаружился один странный факт: совсем на краю квартала, на пустыре, за огородами,
не менее как в пятидесяти шагах от других строений, стоял один только что отстроенный небольшой деревянный дом, и этот-то уединенный дом загорелся чуть
не прежде всех, при самом начале пожара.
Разнотонность его настроения с настроением Варвары в Москве
не обнаруживалась так часто и открыто, как во время путешествия; оба они занялись житейским делом, одинаково приятным для них.
Поразительно, что на Соборе 17-го года, который стал возможен только благодаря революции,
не обнаружилось никакого интереса к религиозным проблемам, мучившим русскую мысль XIX и начала XX в.
— Цен еще
не обнаружилось, — преспокойно ответил Марко Данилыч, уписывая за обе щеки поросенка под хреном и сметаной. — Надо полагать, маленько поднимутся. Теперь могу тебе рубль восемь гривен дать… Пожалуй, еще гривенку накину. Денег половину сейчас на стол, останная к Рождеству. По рукам, что ли?
Неточные совпадения
Можно сказать, что
не столько радовался ученик, когда пред ним раскрывалась какая-<нибудь> труднейшая фраза и
обнаруживается настоящий смысл мысли великого писателя, как радовался он, когда пред ним распутывалось запутаннейшее дело.
Во владельце стала заметнее
обнаруживаться скупость, сверкнувшая в жестких волосах его седина, верная подруга ее, помогла ей еще более развиться; учитель-француз был отпущен, потому что сыну пришла пора на службу; мадам была прогнана, потому что оказалась
не безгрешною в похищении Александры Степановны; сын, будучи отправлен в губернский город, с тем чтобы узнать в палате, по мнению отца, службу существенную, определился вместо того в полк и написал к отцу уже по своем определении, прося денег на обмундировку; весьма естественно, что он получил на это то, что называется в простонародии шиш.
Не говоря уже о разногласиях, свойственных всем советам, во мнении собравшихся
обнаружилась какая-то даже непостижимая нерешительность: один говорил, что Чичиков делатель государственных ассигнаций, и потом сам прибавлял: «а может быть, и
не делатель»; другой утверждал, что он чиновник генерал-губернаторской канцелярии, и тут же присовокуплял: «а впрочем, черт его знает, на лбу ведь
не прочтешь».
Последнее было очень знаменательно для Раскольникова: он понял, что, верно, Порфирий Петрович и давеча совсем
не конфузился, а, напротив, сам он, Раскольников, попался, пожалуй, в капкан; что тут явно существует что-то, чего он
не знает, какая-то цель; что, может, все уже подготовлено и сейчас, сию минуту
обнаружится и обрушится…
Штольц уехал в тот же день, а вечером к Обломову явился Тарантьев. Он
не утерпел, чтобы
не обругать его хорошенько за кума. Он
не взял одного в расчет: что Обломов, в обществе Ильинских, отвык от подобных ему явлений и что апатия и снисхождение к грубости и наглости заменились отвращением. Это бы уж
обнаружилось давно и даже проявилось отчасти, когда Обломов жил еще на даче, но с тех пор Тарантьев посещал его реже и притом бывал при других и столкновений между ними
не было.