Неточные совпадения
— Это глупость; это большие пустяки. Тут всё пустяки, потому что Лебядкин пьян. Я Липутину
не говорил, а только объяснил пустяки; потому что тот переврал. У Липутина много фантазии, вместо пустяков
горы выстроил. Я вчера Липутину верил.
— Камень с
гору, миллион пудов? Разумеется, ничего
не больно.
И вот я тебе скажу, Шатушка: ничего-то нет в этих слезах дурного; и хотя бы и
горя у тебя никакого
не было, всё равно слезы твои от одной радости побегут.
Взойду я на эту
гору, обращусь я лицом к востоку, припаду к земле, плачу, плачу и
не помню, сколько времени плачу, и
не помню я тогда и
не знаю я тогда ничего.
Комната Марьи Тимофеевны была вдвое более той, которую занимал капитан, и меблирована такою же топорною мебелью; но стол пред диваном был накрыт цветною нарядною скатертью; на нем
горела лампа; по всему полу был разостлан прекрасный ковер; кровать была отделена длинною, во всю комнату, зеленою занавесью, и, кроме того, у стола находилось одно большое мягкое кресло, в которое, однако, Марья Тимофеевна
не садилась.
— А вы что такое, чтоб я с вами ехала? Сорок лет сряду с ним на
горе сиди — ишь подъехал. И какие, право, люди нынче терпеливые начались! Нет,
не может того быть, чтобы сокол филином стал.
Не таков мой князь! — гордо и торжественно подняла она голову.
Варвара Петровна воротилась домой окончательно привороженная; она стояла
горой за Юлию Михайловну и почему-то уже совсем рассердилась на Степана Трофимовича; а тот, бедный, и
не знал ничего, сидя дома.
— Слушайте, Ставрогин:
горы сравнять — хорошая мысль,
не смешная.
Как назло себе, Андрей Антонович всю жизнь отличался ясностью характера и ни на кого никогда
не кричал и
не топал ногами; а с таковыми опаснее, если раз случится, что их санки почему-нибудь вдруг сорвутся с
горы.
Но в столичных корреспонденциях все-таки преувеличили нашу беду:
сгорело не более (а может, и менее) одной четвертой доли всего Заречья, говоря примерно.
Направо пожарные и народ отстаивали довольно большое деревянное строение, еще
не загоревшееся, но уже несколько раз загоравшееся, и которому неминуемо суждено было
сгореть.
Если б и
сгорел, то за расстоянием
не мог бы передать огня ни одному из городских строений, и обратно — если бы
сгорело всё Заречье, то один этот дом мог бы уцелеть, даже при каком бы то ни было ветре.
Но главное состояло в том, что
сгореть он
не успел и внутри его, к рассвету, обнаружены были удивительные дела.
Нет, это такое самовластие!.. одним словом, я еще ничего
не знаю, тут говорят про двух шпигулинских… но если тут есть и наши,если хоть один из них тут погрел свои руки —
горе тому!
Выходило у него неясно и сбивчиво, как у человека
не хитрого, но который поставлен, как честный человек, в мучительную необходимость разъяснить разом целую
гору недоумений и который, в простодушной своей неловкости, сам
не знает, с чего начать и чем кончить.
Но она стала на своем и досказала: по ее словам, она уже была здесь летом с одною «очень благородною госпожой-с» из города и тоже заночевали, пока пароход
не приходил, целых даже два дня-с, и что такого
горя натерпелись, что вспомнить страшно.
Она с тихой радостью успокоила взгляд на разливе жизни, на ее широких полях и зеленых холмах. Не бегала у ней дрожь по плечам,
не горел взгляд гордостью: только когда она перенесла этот взгляд с полей и холмов на того, кто подал ей руку, она почувствовала, что по щеке у ней медленно тянется слеза…
Неточные совпадения
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная
горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Привычка усладила
горе, //
Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа
не спросясь.
И вот ввели в семью чужую… // Да ты
не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся
горишь…» — «Я
не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Но изменяет пеной шумной // Оно желудку моему, // И я Бордо благоразумный // Уж нынче предпочел ему. // К Au я больше
не способен; // Au любовнице подобен // Блестящей, ветреной, живой, // И своенравной, и пустой… // Но ты, Бордо, подобен другу, // Который, в
горе и в беде, // Товарищ завсегда, везде, // Готов нам оказать услугу // Иль тихий разделить досуг. // Да здравствует Бордо, наш друг!
На грудь кладет тихонько руку // И падает. Туманный взор // Изображает смерть,
не муку. // Так медленно по скату
гор, // На солнце искрами блистая, // Спадает глыба снеговая. // Мгновенным холодом облит, // Онегин к юноше спешит, // Глядит, зовет его… напрасно: // Его уж нет. Младой певец // Нашел безвременный конец! // Дохнула буря, цвет прекрасный // Увял на утренней заре, // Потух огонь на алтаре!..