Неточные совпадения
Хотя Варвара Петровна и роскошно наделила своего друга средствами, отправляя его в Берлин, но
на эти четыреста рублей Степан Трофимович, пред поездкой, особо рассчитывал, вероятно
на секретные свои расходы, и чуть не заплакал, когда Andrejeff попросил повременить один месяц, имея, впрочем, и
право на такую отсрочку, ибо первые взносы денег произвел все вперед чуть не за полгода, по особенной тогдашней нужде Степана Трофимовича.
Дело кончилось разжалованием в солдаты, с лишением
прав и ссылкой
на службу в один из пехотных армейских полков, да и то еще по особенной милости.
— Ma foi, chére [
Право же, дорогая (фр.).]… почему? Во-первых, потому, вероятно, что я все-таки не Паскаль, et puis [и затем (фр.).]… во-вторых, мы, русские, ничего не умеем
на своем языке сказать… По крайней мере до сих пор ничего еще не сказали…
Уж один вид входившего Липутина заявлял, что
на этот раз он имеет особенное
право войти, несмотря
на все запрещения. Он вел за собою одного неизвестного господина, должно быть приезжего. В ответ
на бессмысленный взгляд остолбеневшего Степана Трофимовича он тотчас же и громко воскликнул...
— Я желал бы не говорить об этом, — отвечал Алексей Нилыч, вдруг подымая голову и сверкая глазами, — я хочу оспорить ваше
право, Липутин. Вы никакого не имеете
права на этот случай про меня. Я вовсе не говорил моего всего мнения. Я хоть и знаком был в Петербурге, но это давно, а теперь хоть и встретил, но мало очень знаю Николая Ставрогина. Прошу вас меня устранить и… и всё это похоже
на сплетню.
Ma foi, [
Право (фр.).] я и сам, всё это время с вами сидя, думал про себя, что провидение посылает ее
на склоне бурных дней моих и что она меня укроет, или как там… enfin, [наконец (фр.).] понадобится в хозяйстве.
Она была болезненно худа и прихрамывала, крепко набелена и нарумянена, с совершенно оголенною длинною шеей, без платка, без бурнуса, в одном только стареньком темном платье, несмотря
на холодный и ветреный, хотя и ясный сентябрьский день; с совершенно открытою головой, с волосами, подвязанными в крошечный узелок
на затылке, в которые с
правого боку воткнута была одна только искусственная роза, из таких, которыми украшают вербных херувимов.
Она облокотилась
правою рукой
на стол и длинным грустным взглядом следила за декламировавшим братцем своим.
Он употребляет сперва все усилия, чтобы разыскать, где скрывают от него оброчную статью, то есть сестрицу, недавно только достигает цели, берет ее из монастыря, предъявив какое-то
на нее
право, и привозит ее прямо сюда.
— Знаете ли вы, — начал он почти грозно, принагнувшись вперед
на стуле, сверкая взглядом и подняв перст
правой руки вверх пред собою (очевидно, не примечая этого сам), — знаете ли вы, кто теперь
на всей земле единственный народ-«богоносец», грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова… Знаете ли вы, кто этот народ и как ему имя?
— Нет, тот именно хвалился, что уж поймал его. Кстати, позвольте, однако же, и вас обеспокоить вопросом, тем более что я, мне кажется, имею
на него теперь полное
право. Скажите мне: ваш-то заяц пойман ли аль еще бегает?
— А вы что такое, чтоб я с вами ехала? Сорок лет сряду с ним
на горе сиди — ишь подъехал. И какие,
право, люди нынче терпеливые начались! Нет, не может того быть, чтобы сокол филином стал. Не таков мой князь! — гордо и торжественно подняла она голову.
Кириллов, никогда не садившийся
на коня, держался в седле смело и прямо, прихватывая
правою рукой тяжелый ящик с пистолетами, который не хотел доверить слуге, а левою, по неуменью, беспрерывно крутя и дергая поводья, отчего лошадь мотала головой и обнаруживала желание стать
на дыбы, что, впрочем, нисколько не пугало всадника.
— А ведь вы не имели
права драться, — шепнул он Ставрогину
на пятый уже день, случайно встретясь с ним в клубе. Замечательно, что в эти пять дней они нигде не встречались, хотя к Варваре Петровне Петр Степанович забегал почти ежедневно.
Я хоть и дал, где следует, объяснения, возвратясь из-за границы, и,
право, не знаю, почему бы человек известных убеждений не мог действовать в пользу искренних своих убеждений… но мне никто еще тамне заказывал вашего характера, и никаких подобных заказов оттудая еще не брал
на себя.
— Ну пусть. Совсем забыл и не читал, некогда.
Право, не знаю, в карманах нет… должно быть, у меня
на столе. Не беспокойтесь, отыщется.
Открытым «
правом на бесчестье» его скорей всего увлечь можно.
— Но я удивляюсь, как могли вы, однако, прийти и располагать рукой Лизаветы Николаевны? Имеете ли вы
на то
право? Или она вас уполномочила?
— Извините меня за предложенные вам вопросы, — начал вновь Ставрогин, — некоторые из них я не имел никакого
права вам предлагать, но
на один из них я имею, кажется, полное
право: скажите мне, какие данные заставили вас заключить о моих чувствах к Лизавете Николаевне? Я разумею о той степени этих чувств, уверенность в которой позволила вам прийти ко мне и… рискнуть таким предложением.
— Знаете еще, что говорит Кармазинов: что в сущности наше учение есть отрицание чести и что откровенным
правом на бесчестье всего легче русского человека за собой увлечь можно.
— Превосходные слова! Золотые слова! — вскричал Ставрогин. — Прямо в точку попал!
Право на бесчестье — да это все к нам прибегут, ни одного там не останется! А слушайте, Верховенский, вы не из высшей полиции, а?
— Ставрогин, — начала хозяйка, — до вас тут кричали сейчас о
правах семейства, — вот этот офицер (она кивнула
на родственника своего, майора). И, уж конечно, не я стану вас беспокоить таким старым вздором, давно порешенным. Но откуда, однако, могли взяться
права и обязанности семейства в смысле того предрассудка, в котором теперь представляются? Вот вопрос. Ваше мнение?
— Я не про Шигалева сказал, что вздор, — промямлил Верховенский. — Видите, господа, — приподнял он капельку глаза, — по-моему, все эти книги, Фурье, Кабеты, все эти «
права на работу», шигалевщина — всё это вроде романов, которых можно написать сто тысяч. Эстетическое препровождение времени. Я понимаю, что вам здесь в городишке скучно, вы и бросаетесь
на писаную бумагу.
— Вы из нас вытянули ответ
на готовность к немедленному действию, а какие, однако же,
права вы имели так поступать? Какие полномочия, чтобы задавать такие вопросы?
— Господа, считаю долгом всем объявить, что всё это глупости и разговор наш далеко зашел. Я еще ровно никого не аффильировал, и никто про меня не имеет
права сказать, что я аффильирую, а мы просто говорили о мнениях. Так ли? Но так или этак, а вы меня очень тревожите, — повернулся он опять к хромому, — я никак не думал, что здесь о таких почти невинных вещах надо говорить глаз
на глаз. Или вы боитесь доноса? Неужели между нами может заключаться теперь доносчик?
Кончив с лампадкой, Настасья стала в дверях, приложила
правую ладонь к щеке и начала смотреть
на него с плачевным видом.
— Я вас одобряю, — сказал я нарочно как можно спокойнее, хотя очень за него боялся, —
право, это лучше, чем сидеть в такой тоске, но я не одобряю вашего настроения; посмотрите,
на кого вы похожи и как вы пойдете туда. Il faut être digne et calme avec Lembke. [С Лембке нужно держать себя достойно и спокойно (фр.).] Действительно, вы можете теперь броситься и кого-нибудь там укусить.
Он у нас действительно летал и любил летать в своих дрожках с желтым задком, и по мере того как «до разврата доведенные пристяжные» сходили всё больше и больше с ума, приводя в восторг всех купцов из Гостиного ряда, он подымался
на дрожках, становился во весь рост, придерживаясь за нарочно приделанный сбоку ремень, и, простирая
правую руку в пространство, как
на монументах, обозревал таким образом город.
— Напротив, ваша супруга просила меня читать завтра
на ее празднике. Я же не прошу, а пришел искать
прав моих…
«Я,
право, не знаю, можно ли смотреть
на пожар без некоторого удовольствия?» Это, слово в слово, сказал мне Степан Трофимович, возвратясь однажды с одного ночного пожара,
на который попал случайно, и под первым впечатлением зрелища.
— Мучь меня, казни меня, срывай
на мне злобу, — вскричал он в отчаянии. — Ты имеешь полное
право! Я знал, что я не люблю тебя, и погубил тебя. Да, «я оставил мгновение за собой»; я имел надежду… давно уже… последнюю… Я не мог устоять против света, озарившего мое сердце, когда ты вчера вошла ко мне, сама, одна, первая. Я вдруг поверил… Я, может быть, верую еще и теперь.
Вот вы говорите:
на беговых дрожках, а я так-таки мимо пролепетнул…
право, если с ним револьвер?..
И он еще раз подошел
на нее посмотреть; платье немного завернулось, и половина
правой ноги открылась до колена. Он вдруг отвернулся, почти в испуге, снял с себя теплое пальто и, оставшись в стареньком сюртучишке, накрыл, стараясь не смотреть, обнаженное место.
В руках у Арины Прохоровны кричало и копошилось крошечными ручками и ножками маленькое, красное, сморщенное существо, беспомощное до ужаса и зависящее, как пылинка, от первого дуновения ветра, но кричавшее и заявлявшее о себе, как будто тоже имело какое-то самое полное
право на жизнь…
Вы можете с ним хоть целоваться, если хотите, но предать
на честное слово общее дело не имеете
права!
Гм… у нас
на Руси, во время так называемого крепостного
права…