Неточные совпадения
Насчет замечания вашего о моей непрактичности напомню вам одну мою давнишнюю
мысль: что у нас в России целая бездна людей тем и занимаются, что всего яростнее и с особенным надоеданием, как мухи летом,
нападают на чужую непрактичность, обвиняя в ней всех и каждого, кроме только себя.
И
на большой дороге есть высшая
мысль! вот — вот что я хотел сказать — про
мысль, вот теперь и вспомнил, а то я всё не
попадал.
Некому было ей сообщить все занимавшее ее, все собиравшееся в груди; под конец, не имея силы носить всего в себе, она
попала на мысль, очень обыкновенную у девушки: она стала записывать свои мысли, свои чувства.
Притом, раз
напав на мысль об откровенности, доведя приложение этой мысли до крайности в себе, я обвинял в скрытности и притворстве спокойную, доверчивую натуру Любочки, не видевшей никакой необходимости в выкапывании и рассматривании всех своих мыслей и душевных влечений.
Ломая голову, как бы мне отбиться от докук старика, я
напал на мысль: сочинить какой-нибудь вздор, разумеется в темных, мистических выражениях, и выдать этот вздор за сочинение Вольфа.
Неточные совпадения
Татьяна, по совету няни // Сбираясь ночью ворожить, // Тихонько приказала в бане //
На два прибора стол накрыть; // Но стало страшно вдруг Татьяне… // И я — при
мысли о Светлане // Мне стало страшно — так и быть… // С Татьяной нам не ворожить. // Татьяна поясок шелковый // Сняла, разделась и в постель // Легла. Над нею вьется Лель, // А под подушкою пуховой // Девичье зеркало лежит. // Утихло всё. Татьяна
спит.
И почему именно сейчас, как только он вынес зародыш своей
мысли от старухи, как раз и
попадает он
на разговор о старухе?..
— Для чего, для кого я буду жить? — говорил он, идучи за ней. — Чего искать,
на что направить
мысль, намерения? Цвет жизни
опал, остались только шипы.
«Ночью писать, — думал Обломов, — когда же спать-то? А поди тысяч пять в год заработает! Это хлеб! Да писать-то все, тратить
мысль, душу свою
на мелочи, менять убеждения, торговать умом и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать покоя и все куда-то двигаться… И все писать, все писать, как колесо, как машина: пиши завтра, послезавтра; праздник придет, лето настанет — а он все пиши? Когда же остановиться и отдохнуть? Несчастный!»
И вдруг всплывала радостная
мысль: «через два года буду у меня в стаде две голландки, сама
Пава еще может быть жива, двенадцать молодых Беркутовых дочерей, да подсыпать
на казовый конец этих трех — чудо!» Он опять взялся за книгу.