Впрочем, — оборвал он вдруг с непомерным раздражением, как будто вдруг почувствовал, что слишком много чести так убеждать и так возиться с такими людишками, — впрочем, действуйте
как вам угодно.
Неточные совпадения
А помните,
как вы бросались ко мне в объятия в саду, а я
вас утешала и плакала, — да не бойтесь же Маврикия Николаевича; он про
вас всё, всё знает, давно,
вы можете плакать на его плече сколько
угодно, и он сколько
угодно будет стоять!..
— И
вы это знаете сами. Я хитрил много раз…
вы улыбнулись, очень рад улыбке,
как предлогу для разъяснения; я ведь нарочно вызвал улыбку хвастливым словом «хитрил», для того чтобы
вы тотчас же и рассердились:
как это я смел подумать, что могу хитрить, а мне чтобы сейчас же объясниться. Видите, видите,
как я стал теперь откровенен! Ну-с,
угодно вам выслушать?
— Говорил. От меня не прячется. На всё готовая личность, на всё; за деньги разумеется, но есть и убеждения, в своем роде конечно. Ах да, вот и опять кстати: если
вы давеча серьезно о том замысле, помните, насчет Лизаветы Николаевны, то возобновляю
вам еще раз, что и я тоже на всё готовая личность, во всех родах,
каких угодно, и совершенно к вашим услугам… Что это,
вы за палку хватаетесь? Ах нет,
вы не за палку… Представьте, мне показалось, что
вы палку ищете?
— Но
вы говорили! — властно продолжал Шатов, не сводя с него сверкающих глаз. — Правда ли, будто
вы уверяли, что не знаете различия в красоте между какою-нибудь сладострастною, зверскою штукой и
каким угодно подвигом, хотя бы даже жертвой жизнию для человечества? Правда ли, что
вы в обоих полюсах нашли совпадение красоты, одинаковость наслаждения?
— Это в
каких же
вы хлопотах; неужто эти пустяки? — кивнул он на прокламацию. — Я
вам таких листков сколько
угодно натаскаю, еще в X—ской губернии познакомился.
— А коли лежит просто, рот разевает на всех, так
как же его не стибрить! Будто серьезно не верите, что возможен успех? Эх, вера-то есть, да надо хотенья. Да, именно с этакими и возможен успех. Я
вам говорю, он у меня в огонь пойдет, стоит только прикрикнуть на него, что недостаточно либерален. Дураки попрекают, что я всех здесь надул центральным комитетом и «бесчисленными разветвлениями».
Вы сами раз этим меня корили, а
какое тут надувание: центральный комитет — я да
вы, а разветвлений будет сколько
угодно.
— А — мне что? — вскинулся Варавка. — Вкус хозяина, он мне картинку в немецком журнале показал, спросил: можете эдак? А — пожалуйста! Я —
как вам угодно могу, я для вас могу построить собачью конуру, свинарник, конюшню…
Рассуждения благоразумного поручика не поколебали меня. Я остался при своем намерении. «
Как вам угодно, — сказал Иван Игнатьич, — делайте, как разумеете. Да зачем же мне тут быть свидетелем? К какой стати? Люди дерутся, что за невидальщина, смею спросить? Слава богу, ходил я под шведа и под турку: всего насмотрелся».
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть,
угодно // Теперь узнать
вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот
какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что
вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты
как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
В ту же минуту он предлагал
вам ехать куда
угодно, хоть на край света, войти в
какое хотите предприятие, менять все что ни есть на все, что хотите.
— Милушкин, кирпичник! мог поставить печь в
каком угодно доме. Максим Телятников, сапожник: что шилом кольнет, то и сапоги, что сапоги, то и спасибо, и хоть бы в рот хмельного. А Еремей Сорокоплёхин! да этот мужик один станет за всех, в Москве торговал, одного оброку приносил по пятисот рублей. Ведь вот
какой народ! Это не то, что
вам продаст какой-нибудь Плюшкин.
— Я не знаю-с. Это только она сегодня-с так… это раз в жизни… ей уж очень хотелось помянуть, честь оказать, память… а она очень умная-с. А впрочем,
как вам угодно-с, и я очень, очень, очень буду… они все будут
вам… и
вас бог-с… и сироты-с…