Неточные совпадения
Он искренно сам верил всю
свою жизнь, что в некоторых сферах его постоянно опасаются, что шаги его беспрерывно известны и сочтены и что
каждый из трех сменившихся у нас в последние двадцать лет губернаторов, въезжая править губернией, уже привозил с собою некоторую особую и хлопотливую о нем мысль, внушенную ему свыше и прежде всего, при сдаче губернии.
Оба друга сходились
каждый вечер в саду и просиживали до ночи в беседке, изливая друг пред другом
свои чувства и мысли.
Но, несмотря на мечту о галлюцинации, он
каждый день, всю
свою жизнь, как бы ждал продолжения и, так сказать, развязки этого события. Он не верил, что оно так и кончилось! А если так, то странно же он должен был иногда поглядывать на
своего друга.
Раз установившиеся отношения с сыном она приняла безропотно и с покорностию, но, уж конечно,
каждый день во все эти три года беспокоилась, тосковала и мечтала о
своем Nicolas непрерывно.
— И я вас, душа моя, в первый только раз теперь увидала, хотя давно уже с любопытством желала познакомиться, потому что в
каждом жесте вашем вижу воспитание, — с увлечением прокричала Марья Тимофеевна. — А что мой лакей бранится, так ведь возможно ли, чтобы вы у него деньги взяли, такая воспитанная и милая? Потому что вы милая, милая, милая, это я вам от себя говорю! — с восторгом заключила она, махая пред собою
своею ручкой.
Проговорила она теперь все
свои ответы не торопясь, тотчас же отвечая на
каждый вопрос с точностию, тихо, ровно, безо всякого следа первоначального внезапного
своего волнения и без малейшего смущения, которое могло бы свидетельствовать о сознании хотя бы какой-нибудь за собою вины.
Он видимо боялся за
каждое движение
своего неуклюжего тела.
Помню, что когда мы остались одни, без дам (кроме одной Дарьи Павловны, не тронувшейся с места), Николай Всеволодович обошел нас и перездоровался с
каждым, кроме Шатова, продолжавшего сидеть в
своем углу и еще больше, чем давеча, наклонившегося в землю.
Каждый должен непременно дойти до
своего барьера, но выстрелить может и раньше, на ходу.
Толстому же монаху с кружкой из монастыря почему-то не поднесли вовсе, хотя тот до сих пор
каждый день получал
свой стакан.
Выбросил, например, из квартиры
своей два хозяйские образа и один из них изрубил топором; в
своей же комнате разложил на подставках, в виде трех налоев, сочинения Фохта, Молешотта и Бюхнера и пред
каждым налоем зажигал восковые церковные свечки.
— Нет, не болен, но боюсь стать больным в этом климате, — ответил писатель
своим крикливым голосом, впрочем нежно скандируя
каждое слово и приятно, по-барски, шепелявя, — я вас ждал еще вчера.
— Н-нет, не совсем потому, — продолжал господин Кармазинов, благодушно скандируя
свои фразы и при
каждом обороте из угла в другой угол бодро дрыгая правою ножкой, впрочем чуть-чуть.
Недалеко от него поместился и Кириллов, тоже очень молчаливый, но в землю не смотрел, а, напротив, в упор рассматривал
каждого говорившего
своим неподвижным взглядом без блеску и выслушивал всё без малейшего волнения или удивления.
Один ничтожнейший секретарь привез всех
своих семерых дочерей, не считая, разумеется, супруги, и еще племянницу, и
каждая из этих особ держала в руке входной трехрублевый билет.
Но всего интереснее было, что он с
каждым поворотом подымал вверх
свой правый кулак, мотал им в воздухе над головою и вдруг опускал его вниз, как будто разбивая в прах какого-то сопротивника.
Тут огня ждали наверно, и жители вытаскивали имущество, но всё еще не отходили от
своих жилищ, а в ожидании сидели на вытащенных сундуках и перинах,
каждый под
своими окнами.
С
своей стороны,
каждая из действующих кучек, делая прозелитов и распространяясь боковыми отделениями в бесконечность, имеет в задаче систематическою обличительною пропагандой беспрерывно ронять значение местной власти, произвести в селениях недоумение, зародить цинизм и скандалы, полное безверие во что бы то ни было, жажду лучшего и, наконец, действуя пожарами, как средством народным по преимуществу, ввергнуть страну, в предписанный момент, если надо, даже в отчаяние.
— Всякий имеет право
своего слова. Давая нам угадывать, что отдельных узлов всеобщей сети, уже покрывшей Россию, состоит теперь до нескольких сотен, и развивая предположение, что если
каждый сделает
свое дело успешно, то вся Россия, к данному сроку, по сигналу…
Он считал
каждый кусок бифштекса, который тот отправлял в
свой рот, ненавидел его за то, как он разевает его, как он жует, как он, смакуя, обсасывает кусок пожирнее, ненавидел самый бифштекс.
— Но я знаю одно, — резко прибавил он вдруг, — что никакие предрассудки не остановят
каждого из нас исполнить
свою обязанность.
— Мне всё равно, как вы думаете, лишь бы
каждый сдержал
свое слово.
Он мигом устроился за столом на другом конце дивана и с чрезвычайною жадностью накинулся на кушанье; но в то же время
каждый миг наблюдал
свою жертву. Кириллов с злобным отвращением глядел на него неподвижно, словно не в силах оторваться.
— Что ж,
каждый ищет где лучше. Рыба… то есть
каждый ищет
своего рода комфорта; вот и всё. Чрезвычайно давно известно.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень
своих гадали // И им сулили
каждый год // Мужьев военных и поход.
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу тебя; но где ты //
Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и тебе не трудно // Там
каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он
свое селенье, // Лесов и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась
каждый день, // И начал странствия без цели, // Доступный чувству одному; // И путешествия ему, // Как всё на свете, надоели; // Он возвратился и попал, // Как Чацкий, с корабля на бал.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И
каждый взял
свой пистолет.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо
свои листы // Меняет с
каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».