Лестница террасы спускалась на полукруглую площадку, — она густо
заросла травой, на ней лежали тени старых лип, черемух; между стволов торчали пеньки срубленного кустарника, лежала сломанная чугунная скамья.
Могила отца была обнесена решеткой и
заросла травой. Над ней стоял деревянный крест, и краткая надпись передавала кратчайшее содержание жизни: родился тогда-то, был судьей, умер тогда-то… На камень не было денег у осиротевшей семьи. Пока мы были в городе, мать и сестра каждую весну приносили на могилу венки из цветов. Потом нас всех разнесло по широкому свету. Могила стояла одинокая, и теперь, наверное, от нее не осталось следа…
Не помню, как я очутился внизу, в одной из общественных уборных при станции подземной дороги. Там, наверху, все гибло, рушилась величайшая и разумнейшая во всей истории цивилизация, а здесь — по чьей-то иронии — все оставалось прежним, прекрасным. И подумать: все это — осуждено, все это
зарастет травой, обо всем этом — будут только «мифы»…
Неточные совпадения
— Да, он не глубок, — заметил Сучок, который говорил как-то странно, словно спросонья, — да на дне тина и
трава, и весь он
травой зарос. Впрочем, есть тоже и колдобины [Глубокое место, яма в пруде или реке. — Примеч. авт.].
Самгин вздохнул и поправил очки. Въехали на широкий двор; он густо
зарос бурьяном, из бурьяна торчали обугленные бревна, возвышалась полуразвалившаяся печь, всюду в сорной
траве блестели осколки бутылочного стекла. Самгин вспомнил, как бабушка показала ему ее старый, полуразрушенный дом и вот такой же двор, засоренный битыми бутылками, — вспомнил и подумал:
Шли краем оврага, глубоко размытого в глинистой почве, один скат его был засыпан мусором,
зарос кустарником и сорными
травами, другой был угрюмо голый, железного цвета и весь точно исцарапан когтями.
Она вся
заросла кустами и седой
травой, похожей на полынь.
Миловидные рыжевато-пестрые птички эти все время прятались в
зарослях, потом выскакивали вдруг где-нибудь с другой стороны и скрывались снова под сухой
травой.