Неточные совпадения
Наконец, сцена опять переменяется, и является дикое
место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на вопрос феи: зачем он сосет эти травы? — ответствует, что он, чувствуя
в себе избыток жизни, ищет забвения и находит его
в соке этих трав; но что главное желание его — поскорее потерять ум (желание, может быть, и излишнее).
И, наконец, уже
в самой последней сцене вдруг появляется Вавилонская башня, и какие-то атлеты ее наконец достраивают с песней новой надежды, и когда уже достраивают до самого верху, то обладатель, положим хоть Олимпа, убегает
в комическом виде, а догадавшееся человечество, завладев его
местом, тотчас же начинает новую жизнь с новым проникновением вещей.
Но, кроме этой, оказались и другие причины отказа от
места воспитателя: его соблазняла гремевшая
в то время слава одного незабвенного профессора, и он,
в свою очередь, полетел на кафедру, к которой готовился, чтобы испробовать и свои орлиные крылья.
Место воспитателя было принято еще и потому, что и именьице, оставшееся после первой супруги Степана Трофимовича, — очень маленькое, — приходилось совершенно рядом со Скворешниками, великолепным подгородным имением Ставрогиных
в нашей губернии.
Она ходила за ним всю ночь, давала ему лавровишневых капель и до рассвета повторяла ему: «Вы еще полезны; вы еще явитесь; вас оценят…
в другом
месте».
Та с жаром приняла его, но он и тут постыдно обманул ее ожидания: просидел всего пять минут, молча, тупо уставившись
в землю и глупо улыбаясь, и вдруг, не дослушав ее и на самом интересном
месте разговора, встал, поклонился как-то боком, косолапо, застыдился
в прах, кстати уж задел и грохнул об пол ее дорогой наборный рабочий столик, разбил его и вышел, едва живой от позора.
Проворчав что-нибудь под нос на призывные слова Степана Трофимовича и потоптавшись, как медведь, на
месте, он вдруг неожиданно ухмылялся, откладывал свой картуз и садился на прежний стул, упорно смотря
в землю.
— Ба, ба! что я вижу! — вскричал Nicolas, вдруг заметив на самом видном
месте, на столе, том Консидерана. — Да уж не фурьерист ли вы? Ведь чего доброго! Так разве это не тот же перевод с французского? — засмеялся он, стуча пальцами
в книгу.
— Алексей Нилыч сами только что из-за границы, после четырехлетнего отсутствия, — подхватил Липутин, — ездили для усовершенствования себя
в своей специальности, и к нам прибыли, имея основание надеяться получить
место при постройке нашего железнодорожного моста, и теперь ответа ожидают. Они с господами Дроздовыми, с Лизаветой Николаевной знакомы чрез Петра Степановича.
— Да всё это такие пустяки-с… то есть этот капитан, по всем видимостям, уезжал от нас тогда не для фальшивых бумажек, а единственно затем только, чтоб эту сестрицу свою разыскать, а та будто бы от него пряталась
в неизвестном
месте; ну а теперь привез, вот и вся история.
— Друг мой, вы сейчас попали
в другое больное
место, вашим дружеским пальцем.
Многие желали бы потом справиться, но какой же труд разыскивать
в этом море листов, часто не зная ни дня, ни
места, ни даже года случившегося происшествия?
Она, кажется, и забыла, что я
в комнате, и стояла всё на том же
месте у стола, очень задумавшись, склонив голову и неподвижно смотря
в одну выбранную на ковре точку.
— Я еще ему до сих пор не отдал, — оборотился он ко мне вдруг опять и, поглядев на меня пристально, уселся на прежнее
место в углу и отрывисто спросил совсем уже другим голосом...
Прибыв
в собор, она поместилась на обычном своем
месте, налево,
в первом ряду, и ливрейный лакей положил пред нею бархатную подушку для коленопреклонений, одним словом, всё по-обыкновенному.
— Лиза, ехать пора, — брезгливо возгласила Прасковья Ивановна и приподнялась с
места. — Ей, кажется, жаль уже стало, что она давеча,
в испуге, сама себя обозвала дурой. Когда говорила Дарья Павловна, она уже слушала с высокомерною склад-кой на губах. Но всего более поразил меня вид Лизаветы Николаевны с тех пор, как вошла Дарья Павловна:
в ее глазах засверкали ненависть и презрение, слишком уж нескрываемые.
Во всяком случае, я бы не полезла на твоем
месте за такою дрянью
в карман, я не стала бы мараться.
Она что-то хотела еще прибавить, но скрепила себя и смолкла. Лиза пошла было к своему
месту, всё
в том же молчании и как бы
в задумчивости, но вдруг остановилась пред мамашей.
— Николай Всеволодович, — повторила она, отчеканивая слова твердым голосом,
в котором зазвучал грозный вызов, — прошу вас, скажите сейчас же, не сходя с этого
места: правда ли, что эта несчастная, хромая женщина, — вот она, вон там, смотрите на нее! — правда ли, что она… законная жена ваша?
Капитан поклонился, шагнул два шага к дверям, вдруг остановился, приложил руку к сердцу, хотел было что-то сказать, не сказал и быстро побежал вон. Но
в дверях как раз столкнулся с Николаем Всеволодовичем; тот посторонился; капитан как-то весь вдруг съежился пред ним и так и замер на
месте, не отрывая от него глаз, как кролик от удава. Подождав немного, Николай Всеволодович слегка отстранил его рукой и вошел
в гостиную.
Помню, что когда мы остались одни, без дам (кроме одной Дарьи Павловны, не тронувшейся с
места), Николай Всеволодович обошел нас и перездоровался с каждым, кроме Шатова, продолжавшего сидеть
в своем углу и еще больше, чем давеча, наклонившегося
в землю.
Даша так и заколыхалась на
месте при его приближении и быстро привскочила
в видимом смущении и с румянцем во всё лицо.
Прежде всего упомяну, что
в последние две-три минуты Лизаветой Николаевной овладело какое-то новое движение; она быстро шепталась о чем-то с мама и с наклонившимся к ней Маврикием Николаевичем. Лицо ее было тревожно, но
в то же время выражало решимость. Наконец встала с
места, видимо торопясь уехать и торопя мама, которую начал приподымать с кресел Маврикий Николаевич. Но, видно, не суждено им было уехать, не досмотрев всего до конца.
Еще раз повторяю: я и тогда считал его и теперь считаю (когда уже всё кончено) именно таким человеком, который, если бы получил удар
в лицо или подобную равносильную обиду, то немедленно убил бы своего противника, тотчас же, тут же на
месте и без вызова на дуэль.
— Надоел я вам, — вскочил вдруг Петр Степанович, схватывая свою круглую, совсем новую шляпу и как бы уходя, а между тем всё еще оставаясь и продолжая говорить беспрерывно, хотя и стоя, иногда шагая по комнате и
в одушевленных
местах разговора ударяя себя шляпой по коленке.
Он медленно уселся на диван, на свое прежнее
место в углу, и закрыл глаза, как бы от усталости.
Вы с тем порешите, и затем
в час или
в два чтобы быть всем на
месте.
Кириллов между тем уложил оба ящика
в чемодан и уселся на прежнее
место.
— Гм. А правда ли, что вы, — злобно ухмыльнулся он, — правда ли, что вы принадлежали
в Петербурге к скотскому сладострастному секретному обществу? Правда ли, что маркиз де Сад мог бы у вас поучиться? Правда ли, что вы заманивали и развращали детей? Говорите, не смейте лгать, — вскричал он, совсем выходя из себя, — Николай Ставрогин не может лгать пред Шатовым, бившим его по лицу! Говорите всё, и если правда, я вас тотчас же, сейчас же убью, тут же на
месте!
Он отстал. Николай Всеволодович дошел до
места озабоченный. Этот с неба упавший человек совершенно был убежден
в своей для него необходимости и слишком нагло спешил заявить об этом. Вообще с ним не церемонились. Но могло быть и то, что бродяга не всё лгал и напрашивался на службу
в самом деле только от себя, и именно потихоньку от Петра Степановича; а уж это было всего любопытнее.
— Это-с? — повернулся тоже и Лебядкин. — Это от ваших же щедрот,
в виде, так сказать, новоселья, взяв тоже во внимание дальнейший путь и естественную усталость, — умилительно подхихикнул он, затем встал с
места и на цыпочках, почтительно и осторожно снял со столика
в углу скатерть. Под нею оказалась приготовленная закуска: ветчина, телятина, сардины, сыр, маленький зеленоватый графинчик и длинная бутылка бордо; всё было улажено чисто, с знанием дела и почти щегольски.
Но, должно быть, что-то странное произошло и с гостем: он продолжал стоять на том же
месте у дверей; неподвижно и пронзительным взглядом, безмолвно и упорно всматривался
в ее лицо.
Это
в горах,
в Швейцарии, там есть одно
место…
Гаганов с Маврикием Николаевичем прибыли на
место в щегольском шарабане парой, которым правил Артемий Павлович; при них находился слуга.
— Если хотите. Не знаю, впрочем, как вы это устроите, — проговорила она
в нерешимости. — Я была намерена сама объясниться с ним и хотела назначить день и
место. — Она сильно нахмурилась.
Он бросал иногда ее
в отчаянии и, вскочив с
места, шагал по комнате почти
в исступлении.
Слабое
место состояло
в том, что Андрей Антонович дал маху с самого начала, а именно сообщил ему свой роман.
Опять тот же плут Лямшин, с помощью одного семинариста, праздношатавшегося
в ожидании учительского
места в школе, подложил потихоньку книгоноше
в мешок, будто бы покупая у нее книги, целую пачку соблазнительных мерзких фотографий из-за границы, нарочно пожертвованных для сего случая, как узнали потом, одним весьма почтенным старичком, фамилию которого опускаю, с важным орденом на шее и любившим, по его выражению, «здоровый смех и веселую шутку».
В коляске нашлось мне
место, и она отрекомендовала меня, смеясь, своим спутницам, пышным дамам, а мне пояснила, что все отправляются
в чрезвычайно интересную экспедицию.
Не отрываясь от дела, она кивнула головой
в сторону Степана Трофимовича и, когда тот пробормотал какое-то приветствие, подала ему наскоро руку и указала, не глядя, подле себя
место.
Прежний мягкий губернатор наш оставил управление не совсем
в порядке;
в настоящую минуту надвигалась холера;
в иных
местах объявился сильный скотский падеж; всё лето свирепствовали по городам и селам пожары, а
в народе всё сильнее и сильнее укоренялся глупый ропот о поджогах.
Я уже потому убежден
в успехе этой таинственной пропаганды, что Россия есть теперь по преимуществу то
место в целом мире, где всё что угодно может произойти без малейшего отпору.
— Я не беспокоюсь. Он только ночует. Старуха
в больнице, сноха померла; я два дня один. Я ему показал
место в заборе, где доска вынимается; он пролезет, никто не видит.
— Приду, — проворчал Шатов,
в раздумье понурив голову. Петр Степанович искоса рассматривал его с своего
места.
— Ведь это только одни слова с вашей стороны, — проговорил он вдруг, — мстительные и торжествующие слова: я уверен, вы понимаете недосказанное
в строках, и неужели есть тут
место мелкому тщеславию?
В городе появлялся он временами, преимущественно когда бывал без
места, а служил по железным дорогам.
Все эти пятеро деятелей составили свою первую кучку с теплою верой, что она лишь единица между сотнями и тысячами таких же пятерок, как и ихняя, разбросанных по России, и что все зависят от какого-то центрального, огромного, но тайного
места, которое
в свою очередь связано органически с европейскою всемирною революцией.
— Боже меня упаси! — вздрогнул он и вскочил с
места. — Ни за что, никогда, после того, что было сказано при прощанье
в Скворешниках, ни-ког-да!
— Вчера меня известили из их глупого комитета, чрез Высоцкого, что на меня рассчитывают и приглашают на этот завтрашний праздник
в число распорядителей, или как их…
в число тех шести молодых людей, которые назначены смотреть за подносами, ухаживать за дамами, отводить гостям
место и носить бант из белых с пунсовыми лент на левом плече.
Там Софья Антроповна, старушка из благородных, давно уже проживавшая у Юлии Михайловны, растолковала ему, что та еще
в десять часов изволила отправиться
в большой компании,
в трех экипажах, к Варваре Петровне Ставрогиной
в Скворешники, чтоб осмотреть тамошнее
место для будущего, уже второго, замышляемого праздника, через две недели, и что так еще три дня тому было условлено с самою Варварой Петровной.