— Ну, это-то всё равно. Я, пожалуй, в то
время выйду и постою на крыльце. Если вы умираете и так неравнодушны, то… всё это очень опасно. Я выйду на крыльцо, и предположите, что я ничего не понимаю и что я безмерно ниже вас человек.
Неточные совпадения
Nicolas, всегда столь вежливый и почтительный с матерью, слушал ее некоторое
время насупившись, но очень серьезно; вдруг встал, не ответив ни слова, поцеловал у ней ручку и
вышел.
Прасковья Ивановна, в первом супружестве госпожа Тушина, была, как и пансионская подруга ее Варвара Петровна, тоже дочерью откупщика прошедшего
времени и тоже
вышла замуж с большим приданым.
А тем
временем и шепни мне, из церкви
выходя, одна наша старица, на покаянии у нас жила за пророчество: «Богородица что есть, как мнишь?» — «Великая мать, отвечаю, упование рода человеческого».
«Вы, говорит, нарочно выбрали самое последнее существо, калеку, покрытую вечным позором и побоями, — и вдобавок зная, что это существо умирает к вам от комической любви своей, — и вдруг вы нарочно принимаетесь ее морочить, единственно для того, чтобы посмотреть, что из этого
выйдет!» Чем, наконец, так особенно виноват человек в фантазиях сумасшедшей женщины, с которой, заметьте, он вряд ли две фразы во всё
время выговорил!
Прошло восемь дней. Теперь, когда уже всё прошло и я пишу хронику, мы уже знаем, в чем дело; но тогда мы еще ничего не знали, и естественно, что нам представлялись странными разные вещи. По крайней мере мы со Степаном Трофимовичем в первое
время заперлись и с испугом наблюдали издали. Я-то кой-куда еще
выходил и по-прежнему приносил ему разные вести, без чего он и пробыть не мог.
Не доезжая городского валу, «они мне велели снова остановить,
вышли из экипажа и прошли через дорогу в поле; думал, что по какой ни есть слабости, а они стали и начали цветочки рассматривать и так
время стояли, чудно, право, совсем уже я усумнился».
Обо всем этом стало слишком хорошо известно там, откуда
выходили анекдоты; вот почему, мне кажется, и наросла такая ненависть в семействах к Юлии Михайловне в самое последнее
время.
Он, верно, предполагал, что
выйдет как-нибудь в другом роде; но даже кучка безобразников, аплодировавшая во
время выходки, вдруг замолкла, тоже как бы опешившая.
Ты знаешь ли по книгам, что некогда в древние
времена некоторый купец, точь-в-точь с таким же слезным воздыханием и молитвой, у пресвятой богородицы с сияния перл похитил и потом всенародно с коленопреклонением всю сумму к самому подножию возвратил, и матерь заступница пред всеми людьми его пеленой осенила, так что по этому предмету даже в ту пору чудо
вышло и в государственные книги всё точь-в-точь через начальство велено записать.
— Петр Дмитрич! — жалостным голосом начал было опять Левин, но в это
время вышел доктор, одетый и причесанный. «Нет совести у этих людей, — подумал Левин. — Чесаться, пока мы погибаем!»
Трофимов. Придумай что-нибудь поновее. Это старо и плоско. (Ищет калоши.) Знаешь, мы, пожалуй, не увидимся больше, так вот позволь мне дать тебе на прощанье один совет: не размахивай руками! Отвыкни от этой привычки — размахивать. И тоже вот строить дачи, рассчитывать, что из дачников со
временем выйдут отдельные хозяева, рассчитывать так — это тоже значит размахивать… Как-никак, все-таки я тебя люблю. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа…
Неточные совпадения
Какие-то бродяги пропустили между ними слухи, что наступает такое
время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля того, что слишком много
выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев,
выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то
время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Нет, Павел Иванович! как вы себе хотите, это
выходит избу только выхолаживать: на порог, да и назад! нет, вы проведите
время с нами! Вот мы вас женим: не правда ли, Иван Григорьевич, женим его?
— Извините, я не очень понимаю… что ж это
выходит, историю какого-нибудь
времени, или отдельные биографии, и притом всех ли, или только участвовавших в двенадцатом году?
Да не покажется читателю странным, что обе дамы были не согласны между собою в том, что видели почти в одно и то же
время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они
выйдут совершенно белые, а взглянет другая,
выйдут красные, красные, как брусника.