— Cela date de Pétersbourg, [Это началось в Петербурге (фр.).] когда мы с нею хотели там основать журнал. Вот где корень. Мы тогда ускользнули, и они нас забыли, а теперь вспомнили. Cher, cher, разве вы не знаете! — воскликнул он болезненно. — У нас возьмут, посадят в кибитку, и марш в Сибирь на
весь век, или забудут в каземате…
Неточные совпадения
Папе давным-давно предсказали мы роль простого митрополита в объединенной Италии и были совершенно убеждены, что
весь этот тысячелетний вопрос, в наш
век гуманности, промышленности и железных дорог, одно только плевое дело.
Так веровали
все с начала
веков,
все великие народы по крайней мере,
все сколько-нибудь отмеченные,
все стоявшие во главе человечества.
Напротив, выйдите на эстраду с почтенною улыбкой, как представитель прошедшего
века, и расскажите три анекдота, со
всем вашим остроумием, так, как вы только умеете иногда рассказать.
Пусть вы старик, пусть вы отжившего
века, пусть, наконец, отстали от них; но вы сами с улыбкой в этом сознаетесь в предисловии, и
все увидят, что вы милый, добрый, остроумный обломок…
— Потому что читать книгу и ее переплетать — это целых два периода развития, и огромных. Сначала он помаленьку читать приучается,
веками разумеется, но треплет книгу и валяет ее, считая за несерьезную вещь. Переплет же означает уже и уважение к книге, означает, что он не только читать полюбил, но и за дело признал. До этого периода еще
вся Россия не дожила. Европа давно переплетает.
Эти бесы, выходящие из больного и входящие в свиней, — это
все язвы,
все миазмы,
вся нечистота,
все бесы и
все бесенята, накопившиеся в великом и милом нашем больном, в нашей России, за
века, за
века!
Право, на деревне лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи
весь век на полатях да ешь пироги.
Г-жа Простакова (мужу, идучи). Тут перевирать нечего.
Весь век, сударь, ходишь, развеся уши.
Прямая линия соблазняла его не ради того, что она в то же время есть и кратчайшая — ему нечего было делать с краткостью, — а ради того, что по ней можно было
весь век маршировать и ни до чего не домаршироваться.
Неточные совпадения
Забудут
все помещики, // Но ты, исконно русская // Потеха! не забудешься // Ни во
веки веков!
Влас отвечал задумчиво: // — Бахвалься! А давно ли мы, // Не мы одни —
вся вотчина… // (Да…
все крестьянство русское!) // Не в шутку, не за денежки, // Не три-четыре месяца, // А целый
век… да что уж тут! // Куда уж нам бахвалиться, // Недаром Вахлаки!
Хитры, сильны подьячие, // А мир их посильней, // Богат купец Алтынников, // А
все не устоять ему // Против мирской казны — // Ее, как рыбу из моря, //
Века ловить — не выловить.
Г-жа Простакова. Простил! Ах, батюшка!.. Ну! Теперь-то дам я зорю канальям своим людям. Теперь-то я
всех переберу поодиночке. Теперь-то допытаюсь, кто из рук ее выпустил. Нет, мошенники! Нет, воры!
Век не прощу, не прощу этой насмешки.
Г-жа Простакова. Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из глаз теперь не выпущу. Как скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не
век тебе, моему другу, не
век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же
все добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)