В одном сатирическом английском романе прошлого столетия некто Гулливер, возвратясь из страны лилипутов, где люди были всего в какие-нибудь два вершка росту, до того приучился считать себя между ними великаном, что, и ходя по улицам Лондона, невольно кричал прохожим и экипажам, чтоб они пред ним сворачивали и остерегались, чтоб он как-нибудь их не раздавил, воображая, что он всё еще великан, а они маленькие.
Идя по Дворцовой площади или мимо нее, он видел, что лишь редкие прохожие спешно шагают по лысинам булыжника, а хотелось, чтоб площадь была заполнена пестрой, радостно шумной толпой людей.
Он бежал сломя голову, и несколько редких прохожих, повстречавшихся ему в темноте, на улицах города, запомнили потом, как встретили они в ту ночь неистово бегущего человека.
На первый взгляд в них не было ничего необычного – люди как люди, – но если бы случайные редкие прохожие знали, кто сейчас прошёл мимо них, эти два человека точно бы не остались незамеченными.
Сел на камень, осторожно развязал горловину, чтобы взгляд случайного прохожего не упал на содержимое.
На первый взгляд в них не было ничего необычного – люди как люди, – но если бы случайные редкие прохожие знали, кто сейчас прошёл мимо них, эти два человека точно бы не остались незамеченными.
Меня вели к дворцу, и по пути я постоянно наталкивался на любопытные взгляды прохожих.