— А-а, опять старая знакомая! — перебил Петр Степанович, нацелившись на другую бумажку под пресс-папье, тоже вроде прокламации, очевидно заграничной печати, но в стихах. — Ну, эту я наизусть знаю: «Светлая личность»! Посмотрим; ну так, «Светлая личность» и есть. Знаком с этой личностью еще с заграницы. Где откопали?
— Охоты нет, так я и знал! — вскричал тот в порыве неистовой злобы. — Врете вы, дрянной, блудливый, изломанный барчонок, не верю, аппетит у вас волчий!.. Поймите же, что ваш счет теперь слишком велик, и не могу же я от вас отказаться! Нет на земле иного, как вы! Я вас с заграницы выдумал; выдумал, на вас же глядя. Если бы не глядел я на вас из угла, не пришло бы мне ничего в голову!..
Нет, я не дрянь! Не смейте оскорблять меня! Я поступила нехорошо тем, что скрыла это, но ведь я никак полагала, что вы влюбитесь в меня. Я хотела взять у вас деньги на заграницу и уехать.
А теперь они решили освоить английский для того, чтобы более комфортно чувствовать себя в поездках заграницу и мочь там изъясняться сначала хоть как-то, а потом и вообще хорошо.
– Ваша младшая сестра уже 7 лет живёт заграницей… ну да… умчала за год до смерти матери и твоего переезда в мой дом, а пригласила нас в гости впервые!
Если нужно, и по заграницам ездили – выясняется, что и в те времена это было вполне обычно.
А теперь они решили освоить английский для того, чтобы более комфортно чувствовать себя в поездках заграницу и мочь там изъясняться сначала хоть как-то, а потом и вообще хорошо.