Неточные совпадения
И так через всю жизнь самодуров, через все страдальческое существование безответных
проходит эта борьба с волною новой жизни, которая, конечно, зальет когда-нибудь всю издавна накопленную грязь и превратит топкое болото
в светлую и величавую реку, но которая теперь еще только вздымает эту грязь и сама
в нее всасывается, и вместе с нею гниет и смердит…
То же самое и с Рисположенским, пьяным приказным, занимающимся кляузами и делающим кое-что по делам Большова: Самсон Силыч подсмеивается над тем, как его из суда выгнали, и очень сурово решает, что его надобно бы
в Камчатку
сослать.
Он толкует, что ему страшно на Иверскую взглянуть,
проходя мимо Иверских ворот, жалуется, что на него мальчишки пальцами показывают, боится, что
в Сибирь его
сошлют; но о людях, разоренных им, — ни слова.
Ведь меня
в Сибирь
сошлют.
Олимпиада Самсоновна говорит ему: «Я у вас, тятенька, до двадцати лет жила, — свету не видала, что же, мне прикажете отдать вам деньги, а самой опять
в ситцевых платьях
ходить?» Большов не находит ничего лучшего сказать на это, как только попрекнуть дочь и зятя невольным благодеянием, которое он им сделал, передавши
в их руки свое имение.
«Полтина серебром — это Лазарь дал (за то, что за водкой
сходил тихонько); да намедни, как с колокольни упал, Аграфена Кондратьевна гривенник дала; да четвертак
в орлянку выиграл; да третьевось хозяин забыл на прилавке целковый».
Но автор комедии вводит нас
в самый домашний быт этих людей, раскрывает перед нами их душу, передает их логику, их взгляд на вещи, и мы невольно убеждаемся, что тут нет ни злодеев, ни извергов, а всё люди очень обыкновенные, как все люди, и что преступления, поразившие нас, суть вовсе не следствия исключительных натур, по своей сущности наклонных к злодейству, а просто неизбежные результаты тех обстоятельств, посреди которых начинается и
проходит жизнь людей, обвиняемых нами.
Авдотья Максимовна
в течение всей пьесы находится
в сильнейшей ажитации, бессмысленной и пустой, если хотите, но тем не менее возбуждающей
в нас не смех, а сострадание: бедная девушка
в самом деле не виновата, что ее лишили всякой нравственной опоры внутри себя и воспитали только к тому, чтобы век
ходить ей на привязи.
Правду она говорит про себя
в начале второго акта: «Как тень какая
хожу, ног под собою не слышу… только чувствует мое сердце, что ничего из этого хорошего не выйдет.
Пришедши домой, он велит Захару Захарычу, пьянчужке-приказному, писать «такое прошение, чтобы троих человек
в Сибирь
сослать по этому прощению».
Но всего глупее — роль сына Брускова, Андрея Титыча, из-за которого идет вся, эта история и который сам, по его же выражению, «как угорелый
ходит по земле» и только сокрушается о том» что у них
в доме «все не так, как у людей» и что его «уродом сделали, а не человеком».
Эти бесчеловечные слова внушены просто тем, что старик совершенно не
в состоянии понять: как же это так — от мужа уйти!
В его голове никак не помещается такая мысль. Это для него такая нелепость, против которой он даже не знает, как и возражать, — все равно, как бы нам сказали, что человек должен
ходить на руках, а есть ногами: что бы мы стали возражать?.. Он только и может, что повторять беспрестанно: «Да как же это так?.. Да ты пойми, что это такое… Как же от мужа идти! Как же это!..»
Иначе — ведь это ужасно — мы остаемся
в неразрешимой дилемме: или умереть с голоду, броситься
в пруд,
сойти с ума, — или же убить
в себе мысль и волю, потерять всякое нравственное достоинство и сделаться раболепным исполнителем чужой воли, взяточником, мошенником, для того чтобы безмятежно провести жизнь свою…
Впрочем, попытки освобождения от тьмы бывают
в жизни: нельзя
пройти мимо их и
в комедиях Островского.
Чичиков, чинясь,
проходил в дверь боком, чтоб дать и хозяину пройти с ним вместе; но это было напрасно: хозяин бы не прошел, да его уж и не было. Слышно было только, как раздавались его речи по двору: «Да что ж Фома Большой? Зачем он до сих пор не здесь? Ротозей Емельян, беги к повару-телепню, чтобы потрошил поскорей осетра. Молоки, икру, потроха и лещей в уху, а карасей — в соус. Да раки, раки! Ротозей Фома Меньшой, где же раки? раки, говорю, раки?!» И долго раздавалися всё — раки да раки.
Неточные совпадения
Недурной наружности,
в партикулярном платье,
ходит этак по комнате, и
в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит рукою около лба)много, много всего.
Анна Андреевна. Послушай, Осип, а как барин твой там,
в мундире
ходит, или…
— А потому терпели мы, // Что мы — богатыри. //
В том богатырство русское. // Ты думаешь, Матренушка, // Мужик — не богатырь? // И жизнь его не ратная, // И смерть ему не писана //
В бою — а богатырь! // Цепями руки кручены, // Железом ноги кованы, // Спина… леса дремучие //
Прошли по ней — сломалися. // А грудь? Илья-пророк // По ней гремит — катается // На колеснице огненной… // Все терпит богатырь!
Влас наземь опускается. // «Что так?» — спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка //
Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух
прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть
в горсти!..
Да только, повторяю вам, // Напрасно вы
проходите, //
В остроге он сидит…