Неточные совпадения
У него еще нет теоретических соображений, которые бы могли объяснить этот факт; но он видит, что тут
есть что-то особенное, заслуживающее внимания, и с жадным любопытством всматривается в самый факт, усваивает его, носит его в своей душе сначала как единичное представление, потом присоединяет к нему другие, однородные, факты и
образы и, наконец, создает тип, выражающий в себе все существенные черты всех частных явлений этого рода, прежде замеченных художником.
Свободное претворение самых высших умозрений в живые
образы и, вместе с тем, полное сознание высшего, общего смысла во всяком, самом частном и случайном факте жизни — это
есть идеал, представляющий полное слияние науки и поэзии и доселе еще никем не достигнутый.
Работающему человеку никогда здесь не
было мирной, свободной и общеполезной деятельности; едва успевши осмотреться, он уже чувствовал, что очутился каким-то
образом в неприятельском стане и должен, для спасения своего существования, как-нибудь надуть своих врагов, прикинувшись хоть добровольным переметчиком.
Надуть разом, с рывка, хотя бы и самым бессовестным
образом, — это ему ничего; но, думать, соображать, подготовлять обман долгое время, подводить всю эту механику — на такую хроническую бессовестность его не станет, и не станет вовсе не потому, чтобы в нем мало
было бессовестности и лукавства, — то и другое находится в нем с избытком, — а просто потому, что он не привык серьезно думать о чем-нибудь.
В последних сценах
есть трагический элемент, но он участвует здесь чисто внешним
образом, так, как
есть он, напр., и в появлении жандарма в «Ревизоре»…
Таким
образом, и Подхалюзин не представляет собою изверга, не
есть квинтэссенция всех мерзостей.
Все эти рассуждения могли
быть прискорбны для Островского главным
образом потому, что из-за толков о его воззрениях совершенно забывали о его таланте и о лицах и явлениях, выведенных им.
Он мог брать для своих изображений не те жизненные факты, в которых известная идея отражаемся наилучшим
образом, мог давать им произвольную связь, толковать их не совсем верно; но если художническое чутье не изменило ему, если правда в произведении сохранена, — критика обязана воспользоваться им для объяснения действительности, равно как и для характеристики таланта писателя, но вовсе не для брани его за мысли, которых он, может
быть, еще и не имел.
Но для того чтоб успешнее достигнуть общей цели, т. е. увеличить сумму общего блага, люди принимают известный
образ действий и гарантируют его какими-нибудь постановлениями, воспрещающими самовольную помеху общему делу с чьей бы то ни
было стороны.
Но я не поступаю в военную службу или выхожу из нее и, отказываясь таким
образом от военной формы и от надежды
быть генералом, считаю себя свободным от обязательства — прикладывать руку к козырьку при встрече со всяким офицером.
Человеку с малых лет внушают, что он сам по себе — ничто, что он
есть некоторым
образом только орудие чьей-то чужой воли и что вследствие того он должен не рассуждать, а только слушаться, слушаться и покоряться.
Таким
образом, вопрос о законности ставится здесь с бесстыдною прямотою: закон
есть не что иное, как воля самодура, и все должны ей подчиняться, а он не должен стесняться ничем…
Говоря о лицах Островского, мы, разумеется, хотели показать их значение в действительной жизни; но мы все-таки должны
были относиться, главным
образом, к произведениям фантазии автора, а не непосредственно к явлениям настоящей жизни.
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Но скажите, пожалуйста, Антон Антонович, каким
образом все это началось, постепенный ход всего, то
есть, дела.
Правдин (в сторону). Скоро
будет он держаться иным
образом.
Правдин. Каким же
образом? Происшествии с человеком ваших качеств никому равнодушны
быть не могут. Вы меня крайне одолжите, если расскажете…
Стародум(читает). «…Я теперь только узнал… ведет в Москву свою команду… Он с вами должен встретиться… Сердечно
буду рад, если он увидится с вами… Возьмите труд узнать
образ мыслей его». (В сторону.) Конечно. Без того ее не выдам… «Вы найдете… Ваш истинный друг…» Хорошо. Это письмо до тебя принадлежит. Я сказывал тебе, что молодой человек, похвальных свойств, представлен… Слова мои тебя смущают, друг мой сердечный. Я это и давеча приметил и теперь вижу. Доверенность твоя ко мне…
Таким
образом оказывалось, что Бородавкин
поспел как раз кстати, чтобы спасти погибавшую цивилизацию. Страсть строить на"песце"
была доведена в нем почти до исступления. Дни и ночи он все выдумывал, что бы такое выстроить, чтобы оно вдруг, по выстройке, грохнулось и наполнило вселенную пылью и мусором. И так думал и этак, но настоящим манером додуматься все-таки не мог. Наконец, за недостатком оригинальных мыслей, остановился на том, что буквально пошел по стопам своего знаменитого предшественника.